15:43 

Feel so good
как будто болел до того. Не в себе был. Не мог найти основания под ногами. Потерялся где.
И приснилось мне уже под утро- город. Поле с одной стороны большое, но оформленное и устроенное вроде футбольного, или стадиона. Город с другой стороны, старые дома, маленькие дворики, ломаный профиль крыш, много углов, арки подворотен. И значительный по размерам детский садик с площадками. Иду я вроде вдоль поля с собакой своей, играемся, грызёмся, рычим друг на друга. Загнали какую-то шавку. Мы сильные, смелые и всё у нас хорошо. И вдруг, напротив ворот детсада, за взгорком поребрика огромный чёрный зверь. Как пума, только размером с тигра, и пропорции тела более массивны. Мы его разбудили. Он спал. И как будто я о нём что- то и раньше слышал. Ой- ёй – говорю – это тебе уже не по зубам. И как ни жаль пса своего, понимая, что ничем ему уже не помогу- лезу на высокий конёк ворот, пока он быстро рвёт и сжирает моего пёсика. Он вскоре уже за мной лезет, но превратившись в крупного мужчину. Смотрит мне прямо в глаза, а в них пустота, никаких ни эмоций, ни мыслей, как пустая чёрная бездна. А я начинаю звать на помощь людей, которые просто идут мимо. Кричу – позвоните в милицию, он убил мою собаку… людей не мало, и никто как будто не замечает, что не так со мной и с этим человеком. И некоторые начинают звонить по своим мобильникам. Зверь, глянув на меня ещё раз потихоньку начинает слезать и вовсе куда-то исчезает. Но я всё равно чувствую, что он где-то здесь, поблизости. А милиции появляется вдруг, сразу и много. Причём не обычные патрульные в штатной форме, а спецназ в касках, бронежилетах, с автоматическим оружием. Они оцепляют плотно детсад. Разные подразделения, снаряжение разное. Но всех как-то не сильно интересую я лично, а как будто они проводят некую спецоперацию. Меня наконец-то какой-то из полицейских попроще начинает опрашивать. Но и до это-то и сразу после расспросов приходит зверь. Каждый раз в разном виде. И порой как будто я его и вовсе не вижу, но плотность его присутствия становиться максимальной, и я бегу от него спасаться. И каждый раз наверх, по карнизам и козырькам карабкаюсь куда-то на крышу. Зачастую не один, а в компании одного, двух людей. С крыш мы смотрим вниз. Внизу нет никакой интенсивной войны, спецназ скорее пассивен, а после и попросту исчезает. Но зверь за каждый свой приход находит новую жертву. И в очередной раз я стою с фрагментом тела этой жертвы, когда капающая кровь у меня на глазах меняет свой цвет с красной на чёрную, и сама ткань тела вдруг начинает разлагаться прямо в моих руках. И этой чёрной крови под ногами становиться всё больше, она расползается по земле. Она везде пятнами на стенах. И люди от неё как будто сходят с ума. Начинают набрасываться друг на друга. Становиться всё труднее спасаться от зверя наверх, меня всё больше охватывает чувство безысходности и отчаяния. И наконец я пытаюсь спрятаться от всего этого, в чём-то вроде котельной - залезть высоко по трубе. Но пока я карабкался по лестницам, чёрная кровь начала капать уже и с крыши. Мне ничего не остаётся как выбежать на улицу в поисках нового убежища. Но на улице, посредине этого прокажённого города из дверей одного из красивых домой выходит целая процессия. Вроде свадебной церемонии. Все люди в ней светлые, а не почерневшие как горожане, в светлых одеждах, они спокойны и радостны. Невеста идёт одна, впереди всех, за священниками с хором. И я смотрю на это недоумевая, как это возможно посреди окружающего ужаса. Но они идут по широкому белому ковру, сквозь которых просвечивают, но не проступают пятна чёрной крови. Идут в храм. И я тоже вхожу в эту процессию, меня не гонят. И ещё несколько человек из города, мы оказываемся как позади невесты, нас обгоняет повар с подносом пирожных. Я вроде как облизываюсь на них, при том, что чувствую себя посторонним, но повар любезно рекомендует мне какое из них взять. Нежное тесто, очень выдержано по сахару, с уплотнённой, но не грубой корочкой сверху. Нас с города человек 4-5 и нас не гонят. Относятся крайне доброжелательно. В финале уже- женщина там была, как кукла, оплавленная огнём – полголовы, с сохранившимся лицом, и ступни левой повыше щиколотки нет. И вроде как это моя женщина и все этому были рады. А по мне - как будто я её себе вернул. Вот такую всю повреждённую, непохожую даже на человека, ущербную до невозможности - но мою.
Я проснулся. И поначалу подумал чушь какая-то приснилась. Хотя сон был очень ярким и напряжённым психологически. А потом мне как будто дали от него ключик. И всё раскрылось, как распахиваются двустворчатые двери- разом. Всё стало очень стройно. Но те выводы которые последовали, были бы несколько самонадеянны и даже дерзки, если бы я их за уши притянул. Но не я их сделал, мне как будто их просто дали.
Зверь в разных проявлениях – это была страсть. Пожирающая, бездонная и беспощадная. Мой пёс – скорее всего это был я сам, в своей самонадеянности и дерзости. В своём уповании на свои силы, с известной долей агрессии. Мне пришлось бросить его на растерзание, когда я встретился на настоящим зверем – протозверем. Нечто вроде воплощения абсолютного зла – бездны отсутствия. Вся эта милиция была охрана, но не моя лично, а вроде как разделяющая миры. И к детсаду зверя не допускали. Дети были лучше защищены. Но горожане - они заражались кровью зверя, не сразу и не все, а после становились как будто безумны в своём поведении. Я каждый раз искал спасения на верхних уровнях от зверя. Но я не мог там сидеть долго и каждый раз приходилось спускаться вниз. В одно из таких убеганий я забежал на колокольню монастыря, у входа в башню была монашка, а на самом верху, там, где я искал выхода к небу, заканчивалось всё тесной комнаткой, маленькой, как миниатюрной. И в ней за решёткой вместо двери- маленькое окно с куском неба. В одном углу спали две молодые девушки, а посередине сидела на жёрдочке птица с головой красивой девушки. Она улыбалась мне и что-то то ли щебетала, то ли пела. Девушки мне стали говорить, что не стоит будить птицу, ей скоро вставать и петь, в 4 часа утра. Значит была ночь. И комната, и девушки всё было очень маленькое, я, пожалуй, даже не смог пролезть в дверь к тому окну что было в конце комнаты, и в которое эта птица пела в 4 часа утра. Это был как будто не мой ход к воздуху и свету. А когда я уже не смог его находить вовсе, попав в котельную и так и не дойдя до крыши, с которой на меня начала капать кровь зверя. Уже не было выхода. И вдруг я оказался в числе тех, кто был на браке. Меня, и некоторых немногих со мной, не было в списке приглашённых, но нас никто и не прогонял. Я смог ходить по улицам залитым чёрной кровью, и дышать его воздухом, потому что я был не один, и потому что под ногами был тонкий, но очень плотный белоснежный покров. Я, наверное, не буду писать кто была та невеста. Мне это как будто страшно произнести явно. Хотя я видел её лицо. Тех, кто шёл впереди неё я не видел, но постоянно чувствовал их присутствие. И ещё два имени я так и не смог вспомнить, проснувшись – одно мужское и одно женское- они были не от нашего мира, и именно они ходатайствовали за меня, чтобы меня приняли и накормили на этой свадьбе.

Съездил за водой в Ижору по солнышку. За дамбой Финский почти выполз из своих берегов. Сразу за съездом с виадука в Бронке плещется у самого шоссе. Там суета - валят камни, мешки с песком, прям как в какой-нибудь Голландии. Сама дамба со стороны залива видна тонкой полоской- никогда раньше такого не видел. На роднике – солнце, сосны, песочек и никого по причине буднего дня. И вода, текущая из земли – как сама жизнь, что наполнит потом моё тело, разнесёт по клеткам питательные вещества, выведет отходы…
На работу совсем уже не поспел, так хоть к уроку подготовился. Пешочком прогулялся. И после занятий как-то не захотелось совсем сидеть, чего- то думать, писать, или даже просто кино искать – качать. Как суета будто. Пошёл было на выход, но взял кофе из автомата, захотелось просто посидеть на мат-мехе. Прошёлся вокруг баобаба, и нашёл себе место в 01-ой. Огромная потоковая аудитория, с рядами сидушек со столешницами, потолки ломаные под акустику, и далеко внизу кафедра со столами, три огромных передвижных доски. Ничего не изменилось. Здесь я писал вступительные экзамены по математике, здесь потом сидел на лекциях мат анализу, и здесь сижу снова я. Хотя, вроде, как и не я. Но что-то меня связывает с тем мной, который первый раз сюда пришёл 28-мь лет тому назад. Я стал умнее, хотя может и не так уже жив умом и восторжен. Однозначно – мудрее, в силу опытности, пройденного, пережитого. Что бы я сейчас мог и хотел сказать тому молодому парню, который был мной тогда. Пару тройку важных, практических советов, но вряд ли что-то по существу. что-то такое, чтобы он всё сразу понял. Чтобы он стал счастливее, свободнее. До этого всего ему по любому надо будет дойти самому. Чтобы он поверил, чтобы увидел правильность, смог найти стоящее. Нет это всё вряд ли. И тогда, и после ему говорили, ему советовали. У него была возможность подумать, сделать. Но он этого или не хотел, или попросту не мог. Так значит всё правильно? Всё именно так как должно было быть?! Что поменялось, если бы в практическом и внешнем смысле жизнь его сложилась бы несколько иначе? И у него не было бы того душевного опыта и понятия, которое есть сейчас у меня. и это был бы уже совсем не я. И значит – всё это не важно- то, что было. А принципиально важно то - что есть сейчас. И как ты, такой какой есть сейчас, сможешь этим распорядиться.
Из того, кем был я тогда - я стал всё-таки лучше. Во многом, но не во всём. Не настолько лучше, как становиться, например, тот же дуб с возрастом. Дуб с возрастом становиться просто во всём лучше – шире, выше, красивей. Не так с человеком, и это, пожалуй, следствие его свободы воли. Большинство как-то кривятся набок, становятся трухлявы прежде времени, или попросту ломаются и лежат бревном бестолковости. А всего надо бы увидеть закон правильности бытия и быть в нём, и возрастать в нём как в лучах солнца. Всего то надо – понять, что хорошо для тебя, а что плохо, и сделать выбор в пользу хорошего. Так вроде бы просто, и так невозможно тяжело достичь этой простоты бытия

URL
   

Записки писателя

главная