Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:35 

Feel so good
Оказывается, всё ещё проще. Я уже сделал свой выбор. На подсознательном уровне. Я уже выбрал. И мне тоскливо до невозможности от того, что я не могу прямо сейчас и весь отдаться ему.

Не могу вспомнить, чтобы такое со мной было, когда раньше. Такое, что мне даже думать ни о какой другой женщине не хотелось. Даже знать о существовании других женщин – не интересно. Так чтобы вдруг все женщины кроме одной стали безразличны совершенно. Настолько, что сама мысль о каких-то интимных подробностях их – вызывала брезгливость и отвращение. Я сам в себе вдруг стал – выше, и благороднее. И не потому что я для этого предпринимал какие-то усилия, а просто потому что есть такая женщина, рядом с которой хочется сталь лучше. Даже не просто хочется, а есть непреодолимая влечение к этой моральной и нравственной вершине в самом себе. Внутренняя потребность к совершенствованию. Почему? Потому её существованием появился смысл в этом. Потому что самим фактом своего существования она придаёт совершенно иной смысл моей собственной жизни. Наполняет мою жизнь иным содержанием- более разумным, более возвышенным- просто лучшим. Лучшим того,
что было без неё.

Вплоть до того, что поначалу представил на что я готов ради неё- и оказалось практически на всё. Я буквально готов пожертвовать всем тем, что есть моего, для того чтобы ей стало от этого лучше. Непривычно.

Иной смысл бытия- моего собственного, окружающего меня мира – вообще всего. И всё это в одной женщине…Космос- как гармония всего сущего.


Я всегда затруднялся произносить слово любовь. Оно для меня подсознательно было как очень значимо. Слишком значимо, чтобы я мог его произнести, не будучи вполне в том уверен. Так и не мог его из себя выдавить с той девушкой, которая подарила первые ощущения слития в одно (и это был ещё далеко не секс в его расхожем значении). Когда утрачивалось чувство времени, а ты сам весь растворялся в этом ощущении близости. Когда я мог потом жить этими встречами неделями, месяцами и даже, наверное, годами. Я просто не знал тогда, что этого на самом деле было
достаточно. Что ни надо искать ничего более – более не бывает! И позже, то что попроще и похуже просто напустило мути на тот чистый и яркий образ стоящего. А он был. Он был именно тогда (я понял это спустя лишь несколько лет). И именно тога я смог (что было не просто) бросить курить, вылезти из банальных пьянок после дискотек и заняться делом. Как вернуться к самому себе. И даже стать лучше себя.

Я не смог произнести это слово и в другой раз, и в третий…для меня почему это было важно до принципиальности. А девушки его так ждут. Они обижаются, если его не слышат. И уже чисто из практических соображений - я стал обращаться с этим словом насколько же свободно насколько и все остальные. Когда мне казалось, что все окружающие меня люди лишь играют в любовь, не затрудняя себя выяснением того, что оно такое есть на самом деле. И я говорил это слово, когда знал, что именно этого от меня ждут. Иногда я даже верил в него, как мне казалось- я чувствовал,
что говорю правду. Но всегда где-то глубоко внутри оставалась – оговорочка, как два по-детски скрещенных пальца в кармане брюк. И я всё этот вопрос откладывал на потом. Решу думал позже. Позже придумал, что любовь скорее условность, есть разве что чувство признательности, да влечение плоти. Прибегал даже к проверенному методу – вычитать в книжке. Я читал правильные слова, и красивые предложения. Но, как будто – ничего по существу. Как проще Платона можно выразиться о любви? Как полнее Соловьёва можно сказать о любви? Но всё это казалось слишком
теоретизированно, существующим безотносительно меня. Физиологические, психологические, социальные аспекты проблемы – читано, но как будто ни на шаг не приблизило к пониманию предмета. Ближе всего, на самом деле, к значению термина – в Библии, когда говориться, что Бог – есть любовь. Здесь есть предчувствие того, что мы где близко оказываемся к понятию Любви. Потому что в любви божественной и любви человеческой интуитивно ощущается родство по происхождению, схожесть последствий и признаков. Но степень, степень совершенства этой любви – она практически не достижима! Не здесь и не сейчас. А я-то, я-то здесь хочу любить, и именно сейчас хочу этого.

Противоречие настолько непреодолимое, что начинает казаться – может я и не хочу ничего такого. Идеального. Может можно жить проще и легче.

И тут этот дождь второй день подряд. Не прекращаясь ни на час. Лето вдруг резко и основательно выключили. Как специально – время подумать обо всём этом.


14:27 

Feel so good
Я вас узнал…и дальше как-то само собой переходишь на стихи. Проза в такой ситуации кажется недостаточно глубока по смыслу. Не на столько содержательно сконцентрирована по сравнению с рифмованными строчками. И всё же…

Я вас узнал, Марго. Когда просто увидел вас впервые – подумал – какая хорошая девушка. Со второй, третей встречи – было просто приятно смотреть на вас. Но в тот момент, когда вы мне улыбнулись и сказали – да это я… - я вас узнал. И уже не важно о чём мы говорили тогда, о чём мы ещё может быть поговорим. Кем окажитесь вы в реальности, что есть такое я в той же реальности – не важно. Единственно что для меня теперь важно- это то, что во мне самом – это именно Вы. Я увидел какая вы, как можете улыбаться, разговаривать, вашу походку и ваши глаза. Самим фактом своего существования – вы дали мне образ, наполнили собой ту форму коротая в жила в моём подсознании в виде идеально- совершенного.

Впечатление вами произведённое было настолько сильно, что я подумал уже закрывать этот мой литературный проект. Что можно ещё писать здесь, обращаясь к вам, когда я могу теперь просто сказать вам это, глядя в глаза. Разве последнее не лучше?


15:38 

Feel so good
Вчера поговорилось орусском космизме- народ вообще не в курсе, шарахается как чёрт от ладана. Может ещё фамилии отцов- основателей знакомы, но совершено в другой связи, и никак в толк не возьмут при чём тут философия. А для «отцов» всё было как раз с точностью до наоборот – ракетостроение было прикладной вещью и второстепенной, а вот идея проникновения и растворения в космосе- первичной.

Это следствие современного восприятия космоса – как всего лишь природной стихии, причём намного более чуждой и противоестественной, чем окружающая нас земная природа. Космос для современного человека – мёртв. Умер с тех самых пор как придумали посмотреть на
не небо в телескоп. И от того что было увидено, от того, что удалось разглядеть – создалось ощущение понятности, познаваемости космоса. Конечно, мы узнали о нём много нового с тех самых пор, но я не думаю, что от этого мы стали его лучше понимать. Скорее наоборот – мы разучились его видеть, прислушиваться к нему, мы перестали стремиться туда, вверх. Сейчас космос представляется человеку огромный и пустым -в силу невообразимости расстояний, скоростей. И одна только мысль об абсолютном нуле уже вгоняет в дрожь. Для нас он совершенно не возможен, потому что для нас совершенно невозможно естественное пребывание в нём.

Отягощённость знанием. Потому что знание предполагает упорядоченность фактов, информации, определённость методов, и оговорённой точности в терминологии. С одной стороны - это благо – потому что вообще создаёт возможность накапливать знания, пользоваться ими, передавать при необходимости, и вообще понимать друг друга. Но с другой стороны – мы заперты в рамки это структуры познанного и познаваемого. Наше
восприятие закрыто для принципиально нового, не вписывающегося в эти рамки. Где девственная чистота мысли, существующая вне связи с чем бы то, ни было, и ни от чего не зависящая? Где полёт фантазии, с размахом крыльев так чтобы за горизонт? И где абсолютная свобода сознания, не связанная оковами условностей, ответственности и прочего материально- земного?




15:34 

Feel so good
Вот вы спрашиваете,драгоценнейшая наша – чего это я так долго помалкиваю в нашем с вами публичном диалоге. Но ведь я и сам не сразу смог ответить на ваше-Чё. А оказывается (так и запишем) оказывается - причины две. Первая состоит в том, что предыдущая моя деятельность как-то не сильно напрягала мои мозги и меня оставалось на то, чтобы блеснуть пред вами своим интеллектом. А тут вдруг сложилось так, что моё думание стало неплохо продаваться. И мне пришлось-таки пошевелить мозгами на продажу. А в результате для личного использования почти ничего не осталось.

А второе, и опять-таки в связи с первым – пить мы стали в разы меньше- всё заняты, банально –не досуг стало, некогда мне. Нет выпивки, нет расслабленности, нет свободного вдохновения, всё вдохновение – по заданной тематике. Я прихожу, я говорю - и мне за это платят, придумываю что-то новенькое и мне кладут на стол наличные. И, ёшкин бабай, – мне это нравиться. Я впервые за всю свою жизнь устаю от того что я думаю.


22:19 

Feel so good
Сидел сегодня на пассажирском сиденье, в аккурат возле Бельведера. Чуть в ямке носом – дорога ещё царская – мощёная мелким булыжником, ну и подразбита слегка, после то последней отечественной войны(профиль окопов по краям дороги ещё читается), да под колёсами грузовиков при реставрации. И вид… Вид, конечно на все 100% - весь Петергоф как на ладони, чуть справа- сам Питер, и зеркало Финского вдалеке, ещё подо льдом. Справа колоннада Бельведера, и чуть ниже аллея вековых вязов. И как то въявь представлялось – Александра II со своей «княгиней Юрьевской»… вдали от всех... и так высоко надо всеми. А ещё называется Низино. Где ж оно Низино, кода выше некуда. Налево поля – вид, направо – так и весь Питер. А что самое замечательное – что всё это совершенно в первозданном виде – т.е. никому ненужном, брошенном с тех самых пор. Что тут поменялось со времён Царя-Реформатора – разве что вязы подросли, при нём посаженные, да шрамов от осколков в них прибавилось. За Низино бои были хорошие- доминирующая высота. В полях по канавам до сих пор металла валяется – тоннами – болванки снарядов, стволы миномётов, колючка немецкая – бухтами… Ну а железные кресты, да индивидуальные жетоны с трупов - черные следопыты уже повыгребли за последние 70-т лет. Так вот сидишь, пьёшь пуэр с мёдом, да шоколадкой, и хорошо становится – свободно и просто. Как будто жить можно дальше, и всё будет хорошо. Чего надо ещё для счастья – просторно. Хорошего чая и впереди целая жизнь. Жить можно и даже нужно. Просто и естественно – быть.

23:26 

Feel so good
Марго, вы уж простите меня, это неправильно и невозможно разговаривать с вами о другой женщине, но для меня отношения с ней настолько же невозможны, как и тот факт, что я с вами говорю об этом. Но с кем? Вы же мне как я сам себе – ближе некуда. Мне 40-к, и уж лет 20-ть как женщина

для меня не просто божество, но и реальность. Но впервые я вдруг ощутил в себе ощущение головокружения от того, что я так близко вижу её волосы, кусочек уха, губы. Неприлично предобморочное состояние. И предчувствие потери самоконтроля. Когда я даже помыслить не мог о прикосновении, а теперь я вдруг со страхом ощущаю в себе неизбежность его. Просто невероятным усилием воли отвести глаза. Снова увидеть
буковки на листочке, продолжать говорить о… Мне казалось важным поговорить об этом, заявить своё мнение, добиться коррективы в нашем с нею деле. И вдруг как будто и нет никаких дел у меня с нею, а есть просто Она. Сам факт её существования. Здесь. Сейчас. Вечно сущее – суть женственности и тайна причастности. Бред.


17:27 

Feel so good
После заехали на заправку, и встали рядом – чайку хлебнуть. Рядом очередь – бесплатная кормёжка- микроавтобус от благотворительного фонда Ночлежка. И много – человек 40-50. Практически нет женщин. и сильно грязных, запущенных людей среди них – только треть наверное. Едят стоя и быстро, отойдя несколько шагов буквально. Те люди, которых остальные стараются не замечать. Отводят глаза, стараясь отодвинуться по дальше, проходят мимо. Я и сам излишним гуманизмом не страдаю, но тут стало даже интересно – а что это за люди, и почему они здесь в этой очереди.

И для пущей контрастности – по другую сторону от нас – лютеранское кладбище – огромное, запущенное, с роскошнейшими надгробиями, величественными склепами – и всё это в состоянии крайнего небрежения. Люди жили состоятельно, явно думали о себе со значением, думали небось, что весь мир на них только и держится, а теперь на ступеньках их могил местные бродяги разложат свою нехитрую закусочку, да разопью бутылочку, другую винца белого.


22:04 

Feel so good
Во мне есть некая сущность, которой абсолютно чуждо кипение страстей. И эта сущность, как будто и есть подлинное основание меня самого. Самая сердцевина меня, эссенция сущего во мне. Наверное, именно то, что подразумевают под словом душа. Так вот эта душа – никуда не торопиться, ничего не боится, и даже ничего не хочет. Она самодостаточна, свободна и вездесуща – как будто во мне самом и во всём внешнем одновременно. В моём сущем нет места слабости и ему неведомы страдания, потому что оно непричастно ни ограниченности формы, ни какому желанию, кроме одного – Быть.
А ночью проснувшись в воображаемом диалоге – в конце концов за всеми этими интеллектуальными изысками и превознесением Разумного вы очередной раз забываете, что Бог есть прежде всего любовь. И даже не важно какая. В любом проявлении жертвенности и растворении в ближнем своём вы ближе к Богу…». И это, видимо, тоже одно из свойств моего сущего.
Из сказанного также –
Первая задача, которую приходиться решать по жизни – это выяснить - в чём смысл жизни. Вопрос №1 – зачем жить. И если этот вопрос не откладывать, и не задвигать в дальний ящик, то годам к 35-ти примерно, становиться очевидно, что смысл жизни - в самой жизни. Жить надо не для чего-нибудь и ни зачем-нибудь, а для того чтобы жить! Всё будущее существует в настоящем, и ради настоящего. А воспоминания хороши лишь тем, что имеют место сейчас. Хотя, на это осознание жизни как подлинного смысла бытия способны тоже далеко не все. Даже скорее немногие. Значительное количество, да практически и все, зачастую - прячутся от жизни за делами её – за приобретением вещей, социальных статусов, удовольствий… В поисках новый впечатлений и даже знаний полагая себя, но себя же и растрачивая. Чего мы ищем, к чему стремимся? И стоит ли оно того? Не все готовы даже к такой постановке вопроса. А из озадачившихся - подавляющее большинство выбирает готовое решение из уже предложенного нашими предшественниками- теории, гипотезы, учения… Но, на самом деле, даже готовую Вещь надо суметь исполнить. Любое учение мертво, пока нет человека, который бы своей жизнью не реализовал его на практике. Потому не столько важна Вещь, сколько важна её Интерпретация. Интерпретация абсолютно уникальная, в ней человек реализует себя как творец. Он воссоздаёт Произведение, внося в его звучание новые оттенки смысла. И всё сущее существует в рамках этого времени и тисках материального- а это и есть жизнь. Нет ничего такого чтобы было вне неё, и не ради неё. Даже сама смерть лишь подчёркивает значимость жизни. Зачем нужна была бы жизнь, если бы смерть стала вдруг невозможна?

Вопрос № 2, после того как мы решили - что жить стоит только ради самой жизни- как жить? Если уж мы согласились с тем что жить надо- надо решить - как надо жить. Как надо жить так, чтобы мы оказались достойны этой жизни? Т.е. как то-то надо прожить эту жизнь правильно, раз нас уж угораздило родиться. И, как вы догадываетесь, готовые решения могут быть употреблены лишь в ограниченном смысле, и опять- таки как интерпретация. А потому второй наш вопрос вполне можно свести к вопросу – кто я такой, или что я такое? Потому как без понимания самого себя, без познания себя, невозможно будет прописать рецепт своей жизни. Правильная постановка диагноза это уже почти исцеление. О каком исцелении может идти речь, когда мы говорим о самих себе и собственной жизни? Мне кажется речь идёт о несоответствии – себя настоящего и себя подлинного. Того что ты есть на самом деле. О степени собственного несовершенства, и приведении себя самого - к себе совершенному. Стать самим собой. Прийти в себя. И тут, пожалуй, не ухватить
сразу существо вопроса. Но можно лишь по неким признакам приблизиться к пониманию его. Есть некие черты, признаки на него указующие, каковые в совокупности и дадут непосредственное указание на него. И признаки эти – наши желания, стремления – вектор нашей воли. Моё я и моя воля – идентичны. Я есть то, что я хочу, к чему стремлюсь и чего желаю. Другое дело, что я хочу многого и практически одновременно. Зачастую взаимоисключающего и противоположного. А значит необходимо выбрать. Для выбора нужны критерии соответствия – того чего я хочу, и того что есть я сам. Некий идеал, основное направление. И всё то, что с ним не совпадем и идёт в сторону – от этого придётся отказаться. Пожертвовать, ради главного.


00:06 

Feel so good

Первый признак ущербности – цитирование. Прочли у кого-то нечто, что вам понравилась –так и скажите, как есть, а чего мне пересказывать, что кто-то, чего-то, когда- то сказал. И дались мне ваши высокие материи – правды, лжи…

А я вот врун по природе. Я фантазёр и сочинитель. Я не могу не врать. Для меня врать – как дышать – необходимо. Но для меня самого моё враньё- совсем не ложь. Оно есть всего лишь моя интерпретация действительности. То, как я вижу, и то как понимаю видимое. Весь мир – иллюзия. И что с того, если добавлю в него чуточку своего вранья? Что вы, честные такие, можете назвать правдой?! Да и кому нужна ваша - Правда? Если таковая вообще существует и достижима. Всё сущее существует лишь в некоторым приближении, но никогда – не в идеале истинного. И потому единственным критерием правды – остаётся практика. То, что полезно – то и правда. То, что можно применить и принесёт пользу для вашего существования – то и есть истина. Прочее – по боку. Всё что не вписывается в рамки вашего мира – по-вашему так и ложь. А по мне так всё существующее- истинно, просто в силу своего существования. Раз оно существует- значит оно имеет право на существование. Да вся ваша жизнь сплошной обман и условность. Все эти пританцовывания ритуалов и правил, придумывания законов и теорий… нет чтобы попросту честно признаться – я знаю только то, что я ничего не знаю.

Приподнял сегоднясебя аж в 8-мь утра. Ради того что надо было-таки наконец дойти до стоматолога,заделать пломбу, вывалившуюся ещё месяц назад. И так непривычно хорошо - когдарано. Даже Норман, куда я привык забегать уже минут за 10-ть до закрытия,оказался закрыт но уже по причине ранности – не продают у нас, оказывается НероДиавола Сицилийское до 11-ти утра. И бейджик на гуди у девушки – продавщицы,заспанной, как не до конца проснувшейся. Косонько так висит, и крупными буквамиодно слово – Любовь. Просто и ясно. Чего ещё надо? Вот она девушка. Вот еёгрудь, вполне себе ничего грудь, и девушка тоже вполне себе ничего- и написано– Любовь. Значит всё просто и понятно – надо любить!

21:52 

Feel so good
Вполне рабочий день. Если не считать, что ели проснулся к 12-ти и на работу ели приехал к 4-м. Но чего-то поработал даже. Хотя сил нет никаких и состояние болезненное. Вроде как даже температура. Но от того и как будто блаженство какое. Окружающее всё иначе воспринимается, не так как обычно. А под другим ракурсом.
А тут ещё и Санджовезе выдержанное- просто отличное вино. Глубокий вкус, насыщенный, тёплый. И сам с него будто теплеешь. Вообще последнее время, Марго, я как будто не понимаю- чего со мной происходит. Что-то важное, но как-то тяжело это идёт, и совершенно – не понятно – к чему. По внутреннему ощущению – вроде как я освобождаюсь от чего-то наносного, того, что было не я последние лет 20-ть.
Маме моей тут недавно 70-т исполнилось- вполне себе запросто. Папе вот уже 15 лет как нисколько не исполняется, после 58-ми. И при случае про себя подумал- ежели бы мне так же быть заранее уверенным, что у меня есть ещё эти 25, 35, совсем уж смело - 45(как например у моей бабушки, она то смогла, не зная ни грамоты, а я чем же хуже?)- лет. Как бы по правильному стоило распорядиться таким сокровищем? Планы, знаете ли, задачи, даже может мечты… это из того что хотелось бы. И чего не хотелось бы – болезней, тоски, слабости и глупости…
Сегодня у нас на закуску овощи тушёные с индейкой… опять-таки мной же самим и приготовленные. Блин, это же угораздило меня так жениться?! Вроде как от жены толк должен быть, польза, помощь какая… А когда с неё и взять то нечего, кроме как в постели, да и то только последнее время, лет этак 10-ть, когда она наконец одумалась, просекла, что запросто попадёт под альтернативу…

15:43 

Feel so good
как будто болел до того. Не в себе был. Не мог найти основания под ногами. Потерялся где.
И приснилось мне уже под утро- город. Поле с одной стороны большое, но оформленное и устроенное вроде футбольного, или стадиона. Город с другой стороны, старые дома, маленькие дворики, ломаный профиль крыш, много углов, арки подворотен. И значительный по размерам детский садик с площадками. Иду я вроде вдоль поля с собакой своей, играемся, грызёмся, рычим друг на друга. Загнали какую-то шавку. Мы сильные, смелые и всё у нас хорошо. И вдруг, напротив ворот детсада, за взгорком поребрика огромный чёрный зверь. Как пума, только размером с тигра, и пропорции тела более массивны. Мы его разбудили. Он спал. И как будто я о нём что- то и раньше слышал. Ой- ёй – говорю – это тебе уже не по зубам. И как ни жаль пса своего, понимая, что ничем ему уже не помогу- лезу на высокий конёк ворот, пока он быстро рвёт и сжирает моего пёсика. Он вскоре уже за мной лезет, но превратившись в крупного мужчину. Смотрит мне прямо в глаза, а в них пустота, никаких ни эмоций, ни мыслей, как пустая чёрная бездна. А я начинаю звать на помощь людей, которые просто идут мимо. Кричу – позвоните в милицию, он убил мою собаку… людей не мало, и никто как будто не замечает, что не так со мной и с этим человеком. И некоторые начинают звонить по своим мобильникам. Зверь, глянув на меня ещё раз потихоньку начинает слезать и вовсе куда-то исчезает. Но я всё равно чувствую, что он где-то здесь, поблизости. А милиции появляется вдруг, сразу и много. Причём не обычные патрульные в штатной форме, а спецназ в касках, бронежилетах, с автоматическим оружием. Они оцепляют плотно детсад. Разные подразделения, снаряжение разное. Но всех как-то не сильно интересую я лично, а как будто они проводят некую спецоперацию. Меня наконец-то какой-то из полицейских попроще начинает опрашивать. Но и до это-то и сразу после расспросов приходит зверь. Каждый раз в разном виде. И порой как будто я его и вовсе не вижу, но плотность его присутствия становиться максимальной, и я бегу от него спасаться. И каждый раз наверх, по карнизам и козырькам карабкаюсь куда-то на крышу. Зачастую не один, а в компании одного, двух людей. С крыш мы смотрим вниз. Внизу нет никакой интенсивной войны, спецназ скорее пассивен, а после и попросту исчезает. Но зверь за каждый свой приход находит новую жертву. И в очередной раз я стою с фрагментом тела этой жертвы, когда капающая кровь у меня на глазах меняет свой цвет с красной на чёрную, и сама ткань тела вдруг начинает разлагаться прямо в моих руках. И этой чёрной крови под ногами становиться всё больше, она расползается по земле. Она везде пятнами на стенах. И люди от неё как будто сходят с ума. Начинают набрасываться друг на друга. Становиться всё труднее спасаться от зверя наверх, меня всё больше охватывает чувство безысходности и отчаяния. И наконец я пытаюсь спрятаться от всего этого, в чём-то вроде котельной - залезть высоко по трубе. Но пока я карабкался по лестницам, чёрная кровь начала капать уже и с крыши. Мне ничего не остаётся как выбежать на улицу в поисках нового убежища. Но на улице, посредине этого прокажённого города из дверей одного из красивых домой выходит целая процессия. Вроде свадебной церемонии. Все люди в ней светлые, а не почерневшие как горожане, в светлых одеждах, они спокойны и радостны. Невеста идёт одна, впереди всех, за священниками с хором. И я смотрю на это недоумевая, как это возможно посреди окружающего ужаса. Но они идут по широкому белому ковру, сквозь которых просвечивают, но не проступают пятна чёрной крови. Идут в храм. И я тоже вхожу в эту процессию, меня не гонят. И ещё несколько человек из города, мы оказываемся как позади невесты, нас обгоняет повар с подносом пирожных. Я вроде как облизываюсь на них, при том, что чувствую себя посторонним, но повар любезно рекомендует мне какое из них взять. Нежное тесто, очень выдержано по сахару, с уплотнённой, но не грубой корочкой сверху. Нас с города человек 4-5 и нас не гонят. Относятся крайне доброжелательно. В финале уже- женщина там была, как кукла, оплавленная огнём – полголовы, с сохранившимся лицом, и ступни левой повыше щиколотки нет. И вроде как это моя женщина и все этому были рады. А по мне - как будто я её себе вернул. Вот такую всю повреждённую, непохожую даже на человека, ущербную до невозможности - но мою.
Я проснулся. И поначалу подумал чушь какая-то приснилась. Хотя сон был очень ярким и напряжённым психологически. А потом мне как будто дали от него ключик. И всё раскрылось, как распахиваются двустворчатые двери- разом. Всё стало очень стройно. Но те выводы которые последовали, были бы несколько самонадеянны и даже дерзки, если бы я их за уши притянул. Но не я их сделал, мне как будто их просто дали.
Зверь в разных проявлениях – это была страсть. Пожирающая, бездонная и беспощадная. Мой пёс – скорее всего это был я сам, в своей самонадеянности и дерзости. В своём уповании на свои силы, с известной долей агрессии. Мне пришлось бросить его на растерзание, когда я встретился на настоящим зверем – протозверем. Нечто вроде воплощения абсолютного зла – бездны отсутствия. Вся эта милиция была охрана, но не моя лично, а вроде как разделяющая миры. И к детсаду зверя не допускали. Дети были лучше защищены. Но горожане - они заражались кровью зверя, не сразу и не все, а после становились как будто безумны в своём поведении. Я каждый раз искал спасения на верхних уровнях от зверя. Но я не мог там сидеть долго и каждый раз приходилось спускаться вниз. В одно из таких убеганий я забежал на колокольню монастыря, у входа в башню была монашка, а на самом верху, там, где я искал выхода к небу, заканчивалось всё тесной комнаткой, маленькой, как миниатюрной. И в ней за решёткой вместо двери- маленькое окно с куском неба. В одном углу спали две молодые девушки, а посередине сидела на жёрдочке птица с головой красивой девушки. Она улыбалась мне и что-то то ли щебетала, то ли пела. Девушки мне стали говорить, что не стоит будить птицу, ей скоро вставать и петь, в 4 часа утра. Значит была ночь. И комната, и девушки всё было очень маленькое, я, пожалуй, даже не смог пролезть в дверь к тому окну что было в конце комнаты, и в которое эта птица пела в 4 часа утра. Это был как будто не мой ход к воздуху и свету. А когда я уже не смог его находить вовсе, попав в котельную и так и не дойдя до крыши, с которой на меня начала капать кровь зверя. Уже не было выхода. И вдруг я оказался в числе тех, кто был на браке. Меня, и некоторых немногих со мной, не было в списке приглашённых, но нас никто и не прогонял. Я смог ходить по улицам залитым чёрной кровью, и дышать его воздухом, потому что я был не один, и потому что под ногами был тонкий, но очень плотный белоснежный покров. Я, наверное, не буду писать кто была та невеста. Мне это как будто страшно произнести явно. Хотя я видел её лицо. Тех, кто шёл впереди неё я не видел, но постоянно чувствовал их присутствие. И ещё два имени я так и не смог вспомнить, проснувшись – одно мужское и одно женское- они были не от нашего мира, и именно они ходатайствовали за меня, чтобы меня приняли и накормили на этой свадьбе.

Съездил за водой в Ижору по солнышку. За дамбой Финский почти выполз из своих берегов. Сразу за съездом с виадука в Бронке плещется у самого шоссе. Там суета - валят камни, мешки с песком, прям как в какой-нибудь Голландии. Сама дамба со стороны залива видна тонкой полоской- никогда раньше такого не видел. На роднике – солнце, сосны, песочек и никого по причине буднего дня. И вода, текущая из земли – как сама жизнь, что наполнит потом моё тело, разнесёт по клеткам питательные вещества, выведет отходы…
На работу совсем уже не поспел, так хоть к уроку подготовился. Пешочком прогулялся. И после занятий как-то не захотелось совсем сидеть, чего- то думать, писать, или даже просто кино искать – качать. Как суета будто. Пошёл было на выход, но взял кофе из автомата, захотелось просто посидеть на мат-мехе. Прошёлся вокруг баобаба, и нашёл себе место в 01-ой. Огромная потоковая аудитория, с рядами сидушек со столешницами, потолки ломаные под акустику, и далеко внизу кафедра со столами, три огромных передвижных доски. Ничего не изменилось. Здесь я писал вступительные экзамены по математике, здесь потом сидел на лекциях мат анализу, и здесь сижу снова я. Хотя, вроде, как и не я. Но что-то меня связывает с тем мной, который первый раз сюда пришёл 28-мь лет тому назад. Я стал умнее, хотя может и не так уже жив умом и восторжен. Однозначно – мудрее, в силу опытности, пройденного, пережитого. Что бы я сейчас мог и хотел сказать тому молодому парню, который был мной тогда. Пару тройку важных, практических советов, но вряд ли что-то по существу. что-то такое, чтобы он всё сразу понял. Чтобы он стал счастливее, свободнее. До этого всего ему по любому надо будет дойти самому. Чтобы он поверил, чтобы увидел правильность, смог найти стоящее. Нет это всё вряд ли. И тогда, и после ему говорили, ему советовали. У него была возможность подумать, сделать. Но он этого или не хотел, или попросту не мог. Так значит всё правильно? Всё именно так как должно было быть?! Что поменялось, если бы в практическом и внешнем смысле жизнь его сложилась бы несколько иначе? И у него не было бы того душевного опыта и понятия, которое есть сейчас у меня. и это был бы уже совсем не я. И значит – всё это не важно- то, что было. А принципиально важно то - что есть сейчас. И как ты, такой какой есть сейчас, сможешь этим распорядиться.
Из того, кем был я тогда - я стал всё-таки лучше. Во многом, но не во всём. Не настолько лучше, как становиться, например, тот же дуб с возрастом. Дуб с возрастом становиться просто во всём лучше – шире, выше, красивей. Не так с человеком, и это, пожалуй, следствие его свободы воли. Большинство как-то кривятся набок, становятся трухлявы прежде времени, или попросту ломаются и лежат бревном бестолковости. А всего надо бы увидеть закон правильности бытия и быть в нём, и возрастать в нём как в лучах солнца. Всего то надо – понять, что хорошо для тебя, а что плохо, и сделать выбор в пользу хорошего. Так вроде бы просто, и так невозможно тяжело достичь этой простоты бытия

13:04 

Feel so good
Сегодня весь день как то болею. Но потихоньку в себя прихожу. Поработал. Пока сел поужинать на работе – решил глянуть что такой за Догвиль. Как-то непривычно фильм в театральных декорациях, при хорошем наборе актёров и более чем внушительной линейке наград. Глянул… И что тут можно сказать – удивить им таки меня удалось. Совершенно неожиданно и весьма действенно. Пожалуй, даже художественно, с точки зрения впечатления. Так умудриться вывернуть наизнанку поначалу очевидное- просто высший пилотаж. Но чисто в идейном плане – бред, конечно, совершеннейший. Просто бред и безумие какое-то. Даже не понял, чего это было. Хотя зацепило это точно. Как от чуши не отмахнёшься. Этакая провокация глубоко проникающая. И может быть даже тем и оправданная. Какая-то сладковатая кашица морализаторства поначалу, с гуманно-воодушевляющим продолжением, плавно перетекающим в дичайшую, далеко за гранью человеческого – жестокости. Полуприкрытой фиговым листком приличия. И совершенно неожиданная, и вовсе бесчеловечная концовка, с убийствами грудных младенцев и инвалидов, но…, и это феноменально – сопровождающаяся чувством некоего морального удовлетворения и чувством восстановленной справедливости (!). При том, что всё это с ощущением логичности и объяснимости происходящего. Какой же нехитрый инструмент человеческий разум, если его можно так запросто вывернуть ввести в заблуждение и перевернуть объективно сущее с ног на голову.
Единственно стойкое ощущение по просмотру, особенно хорошо подтверждаемое подборкой фото в титрах – нищета - унизительна. Нищета – безобразна и отвратительна. До крайности, до невозможности существования. Она ниже человеческого достоинства. И в нищете человек как бы и перестаёт быть человеком. Он в таком состоянии – хуже скота, который по крайней мере свободен.

16:20 

Feel so good
Давненько мы с вами не общались, Марго. Я по вам прямо-таки соскучился. Ка же вы жили всё это время без меня…. все эти четыре дня. Ну кто бы сомневался, вы даже не заметили, что прошла целая вечность, с тех пор как мы с вами виделись последний раз. У вас то всё по-прежнему – жизнь дерьмо и не стоит того, чтобы задумываться о её смысле. То ли дело смерть. Единственно абсолютная реальность- неумолима, неизбежна, непознаваема. Упал самолётик на Синае – и все-таки переполошились – как же так - 200 с лишним человек – хорошо отдохнули на пляжах Египта, летели семьями… и вдруг они уже в виде фрагментов вперемешку с личными вещами своими и других пассажиров. Но в Питере по 200 человек ежедневно умирает- от болезней, старости, глупости и бессмысленности существования – но это абсолютно никого не беспокоит. Это никто даже не замечает – потому как статистика. А тут видите ли трагедия. А в чём разница? В неожиданности. Они просто не должны были умереть. У них всё было хорошо и правильно. Были доллары и время - слетать погреться на солнышке, было здоровья с запасом, да ещё поправили на югах, было счастье в личной жизни – посмотрите списки – некоторые фамилии повторяются по 3-4 раза… и вдруг – ничего нет. Их самих – нет. И это уже напрягает. Потому как неожиданно и не правильно как будто. И вот вы говорите - я бы конечно не хотела оказаться в виде тех самых фрагментов, но вот в тот миг и в ту самую минуту, когда они уже наверняка знали, что не долетят, и что вообще им жизни осталось - чуть совсем …- вот в эту минуту очень хотелось бы поместиться. Чтобы пережить вполне и почувствовать эту грань отделяющую жизнь от смерти. Тот контраст между быть и не быть, и притом сознавать это! Сидя в удобном кресле и уже не веря в уговоры проводниц и сообщения пилота понимать – падаем, и отпустив последнюю надежду, какой бы она фантастической не казалась- принять вполне и подумать о том … даже не важно о чём, просто важен сам факт осознания при невозможности действия.

15:54 

Feel so good
Так на самом деле удобно что моё прошлое так близко территориально. Стоит просто доехать до универа- и я снова возвращаюсь лет на 20-ть назад. Причём, если раньше для того чтобы почувствовать себя снова «там», мне надо было зайти на мат-мех, то сейчас это стал студгородок. И зачем-то это всё равно надо. Надо почувствовать эту тоску невозможности, оглянуться и увидеть себя среди тех же стен, в той же обстановке. И даже как будто немного жаль, что и деревья заметно подросли, стали погуще, тенистее, и что окна поменяли на новые, а под ногами в коридорах 7 этажа профилака обнаружить не привычный линолеум, а плохо положенную плитку. И так здорово увидеть всю ту же надпись «Диско клуб 20», которую не стирают со стёкол, хотя уже с середины 90-х нет там никакого диско клуба. Просто остановиться на месте и оглядываясь, видеть множество мест, которые для меня так много значат. 12-шка, где я жил на 1 курсе в 88-ом, и от куда я выехал окончательно уже после того как у меня родился сын. Крыльцо 22 –ой общаги. Где я жил, когда пришёл после армии, нашего городка и двух месяцев у бабушки- это для меня было как вернуться. Я же только тем и жил все 2 года армии – что у меня был Питер и целая жизнь в нём, и что я когда-нибудь всё равно туда вернусь. Пусть мне сейчас и трудно и холодно, и голодно. Но меня эта надежда грела, и я жил ей и выжил. И вот – оказаться снова в ПУНКе- и это была 22-общага – временное поселение на лето. Потом я туда буду бегать уже по гостям – девушки, переживания, впечатления- всё так оказалось значимо. А тогда было- буднями. Я не говорю уже про 13-ое общежитие – в котором у меня был пережит целый кусок жизни- начиная с того как я там работал ночным портье в начале 90-х, и тем что у меня там родились все мои дети, а те, что стали моими – выросли. Причём ведь родились в буквальном смысле – в конкретном помещении – душе, переделанным под ванную, ванной дореволюционного литья, и окном из которого они первый раз взглянули на этот мир. А взглянуть было на что – вид километров на 10-ть – лес, Троицка гора, закаты наши университетские… Лихие 90-е с вышибанием дверей ногами, стрельбой в потолок, девушками, которые жили буквально по ночам, а днём чтобы не мешал свет – просто заклеивали окна картоном. И того на круг получается почти 20 лет. И вот я снова здесь, и сейчас я уже чужой для всех этих студентов, спешащих на занятия и по своим молодым личным делам. Что для них этот городок? Так временное пристанище. Что они про него знают? Да ничего, но им и не интересно, потому что не важно. А для меня как значительная и значимая часть моей жизни. Может я и от студгородка буду отрываться потихоньку как оторвался сейчас от мат-меха. Может это просто внутренне чувство неудовлетворённости, ощущение недореализованности живёт во мне и бередит душу. И надо всего лишь как со своей учёбой – завершить начатое. Ведь это у меня первая осень, когда я внутренне почувствовал себя свободным от учёбы. Что 1 сентября не стало передо мной неумолимым напоминанием и укором – незавершённости. Я почувствовал себя свободным и спокойным. Свободным выбирать себе сам дальнейшие цели своей жизни и спокойно составлять планы, без ощущения задолженности перед самим собой и Богом. Да у меня ушло на это 25 лет, но я это сделал, а по пути и много чего другого хорошего. Значит – вопрос в том, что дальше?

21:59 

Feel so good
Получил-таки диплом свой я. Красненького цвета, с символикой федерации, теснённым гербом университета, и списком предметов, часов, оценок…- целая жизнь, последние пять лет. Эпоха откровений, открытий и образования – себя. И так я сегодня шёл, как ходил все эти годы – с Обводного, пешочком, через мост, мимо колонны отечественной с крестом и ангелом. Все настолько знакомое, хрупкое. Из настоящего – только Нева – она всё та же, что и пять лет назад, что и пятьсот- она всегда одна и та же – сильная, широкая, холодно-невозмутимая. Просто течёт мимо всего нашего. И такими мы микробами по сравнению с ней представляемся. Ведь как сейчас помню – результаты последнего вступительного экзамена в ЛГУ в 1988 году. Настолько мне всё до тех пор казалось нереально- невозможным. И тут вышел я, и пошёл как-то с обалденно пустой головой, до спуска за Дворцовым уже. Где Нева именно набегает на гранит набережной, и народу не так много, как на Стрелке, а тогда и вовсе никого. Сел, разувшись, ноги спустив в воду (лето в тот год было на редкость жарким, и я всё удивлялся - а где же ленинградская сырость и туман), и чётко помню эту мысль – а всё-таки я здесь остаюсь! Поступить из нашей лесной школы во второй по значимости ВУЗ страны было лучшим достижением для нашего выпуска. Я этого тогда не понял и не оценил. Просто мне было важно остаться в этом городе на каких то формальных основаниях. Ленинград был вообще для меня тогда откровением. Я в жизни ничего подобного не видел! Хотя на самом деле я к своим 18-ти годам тогда много повидал –от Владивостока до Мурманска, Кавказские горы и весь Крым – как у себя в кармане. Москву – я и вовсе считал родиной. И формально (я там просто родился пока папа учился в академии) и фактически – мы мимо никогда не проезжали- ВДНХ, парк Горького, Центральный Дом Художника – это же места моего детства и юности. В ЦДХ тогда кофе готовилось, как и во всех приличных местах, по –туреци – в песочке. Шоколадница, кода это было ещё не сетевая кафешка, а конкретное место на Крымском валу…- я там просто везде жил. Когда мы приезжали в Москву, проездом, (останавливалась у тёти Тани, с её наклейками – Олимпийскими мишками на кафеле кухни) - я уходил в 8-9 и приходил всегда затемно. Мне никто был не нужен и мне ничего было не нужно. Я помню, в первый день всегда ехал на Красную площадь – я чувствовал, что это пуп нашей державы, и мне было важно ступить ногой на его брусчатку, глянуть вокруг – так чтобы и Василия блаженного и мавзолей, исторический музей – всё одним махом. А потом уже по свободному графику – Третьяковка (в греческом зале…), центральный военный музей (тогда можно было свободно полазить и по танкам, и на бронепоезде – никто не перенапрягался по поводу техники безопасности), и прост ходить пешком целый день – бульварное, садовое – та Москва, что осталась после перестроек 50-х и что исчезла вовсе в 90-х. Тогда ещё можно было сесть на скамеечку на Патриарших и совершенно окунувшись, увидеть декорации Мастера и Маргариты- ничего, совершенно ничего не поменялось с тех пор как на той же скамейке сидел Булгаков и представлял себе соседями Берлиоза с Воландом… И вдруг в ту же ситуацию попал я в Ленинграде – стоило пройтись не спеша, как нибудь ближе к вечеру от Сенной к Исаакиевской переулочками, да по мостикам – и полное ощущение реальности романов Фёдора Михайловича. Вязкий блеск каналом, сумрак подворотен, обшарпанность стен. Брусчатка мостовой безвозвратно исчезла под асфальтом, конечно, но в остальном- декорации – в полнейшей сохранности. И этот дом, и этот подъезд – именно здесь был Достоевский, и именно с этого места он писал своё Преступление. И вдруг на том месте – я. Это было для меня откровением. Так наше свидание с универом и затянулось на 20 лет. А сегодня мне выдали свидетельство моего освобождения и неприкаянности. 20 лет я считал себя недоучкой и обязанным, и вдруг – сам себе хозяин. Специалист и мастер… только что свалились смс-кой контакту ученика с репетиторского сайта – предлагают заработать мне на кофе своей квалификацией. Мелочь вроде, по сравнению с теперешними моими заработками, но с другой стороны признание моей компетентности.

23:58 

Feel so good
Отца Алексия поздравляли сегодня в соборе архангела Михаила – юбилей какой-то. А он для меня как родственник – настолько давно и хорошо я его знаю. Как будто из прошлой жизни. Настолько давно это было, что даже не вериться, что –правда. Я помню его молодым и восторженным неофитом от православия (хотя во многом он таким и остался – человек явно из идеалистов, и потому мне так симпатичен). Первые службы среди мешков с рисом и мукой на складе продовольственной базы, в которую был переоборудован храм Серафима Саровского. Точнее его развалины послевоенные- стены битого кирпича, заполнившие дореволюционную кладку, что уцелела после обстрелов и бомбёжек. Здание было капитальнейшее и не раз оказывалось не переднем крае где-нибудь в сентябре 1941-го. Когда бои шли и на Троицком кладбище и по всему парку Ольденбургских. Небольшое двухуровневое помещение, приспособленное под церковь. Ни на что не похоже, но так в духе 90-х,- кода идейность брала верх над любой формой и здравым рассудком. Просто хотелось и горелось –казалось всё возможным и от того таким захватывающим. И о. Владимир Цветков – человек вполне в духе эпохи – экзальтированный, восторженный и непрактичный. И с ним рядом чтецом, после- дьяконом – о. Алексий. Как его отражение. С самого начла подворья (как гордо назвались эти склады никогда и не бывшие подворьем Серафимо-Дивеевского монастыря), с его богослужениями среди мешков крупы, колокольным звоном с битьем обрезком трубы в обрезки баллонов газовых. Соборование вечерами, среди Великого поста, когда все стоят в круг, за окнами ночь, и поют – Господи помилуй-, и кажется, что вот это по-настоящему важно, что это и есть настоящая, от слова стоящая- реальность. Первое воздвижение креста, над зданием- все сплошной энтузиазм, при полном отсутствии финансирования. То ли дело счас – все просчитано, обеспечено, рассчитано… целую ферму развели в помещениях базы закрытых учреждений Перодворцового района, типография видать неплохо функционирует, а государство потихоньку восстанавливает архитектурный облик исторического здания. И я даже не в осуждении то, просто времена поменялись – нормально. Жизнь стала более практична и рациональна, и таким идеалистам, как о. Алексий, не приспособившимся к новым обстоятельствам, пришлось перейти на вторые роли. Так что церковь – дело хорошее, но и она есть всегда и всего лишь – земное учреждение, совершенно не отделимое от мира сего. А идеалы – это никогда не пункт назначения, это всегда лишь направление движения – столь же недостижимое, как и желанное. Да здравствуют идеалы!

19:41 

Feel so good
Октября день первый. Второй месяц осени – начало. Сыро, серо и зябко. А мне как будто даже нравится – потому что спокойно. Слушая этот моросящий дождь, начинает казаться что всё - не важно и торопиться совершенно некуда. Состояние блаженного покоя и беспросветности. Раньше надо было спешить делать дела пока не стемнело, а сейчас темнеет настолько быстро и рано, что и торопиться становиться незачем. Сплошная слякоть напрочь отбивает желание побыть на природе. И в результате возможных дел становиться меньше, а времени на безделье – больше. Как классик выразился – пышное увядание. Причём сказано именно про наш регион. Нигде больше природа не бывает столь изобильна красками такой продолжительный период времени.
А вчера мне улыбнулось как вы про «женщину с факелом» выразились, Марго. Увидеть в Статуе свободы фаллический символ! Несколько неожиданно, но, по-моему, совершенно верно. Что ещё может быть столь устремлено ввысь, на ровной глади Гудзона, при выразительно впечатляющих пропорциях в отношении того островка на котором она расположена. Тот самый предмет, которым теперь Америка (по достижении политической зрелости в ХХ веке) тыкает всюду, куда только можно ткнуть. Чем ещё можно объяснить столь ярую приверженность «свободе» и демократии, и той страстности с которой Америка несёт её народам. Совершенно не считаясь при этом с тем - хотят ли иметь в себе эту «свободу» другие нации. С точки зрения физиологической, так сказать, как природы любого живого организма, каковым вполне можно назвать и государство - нормально и совершенно естественно- множить себя в другом, тем самым продолжаясь. Причём, положить это второй, после физического выживания,- целью своего существования. Ну и тут как старик Дарвин ещё доказал – выживает сильнейший.
Таких символов государственно – национального либидо можно найти повсеместно, пожалуй. Аналогом упомянутого органа в СССР являлась, например, скульптурная композиция перед входом в московский ВДНХ. Те же - устремлённость, напор, неистовый натиск. СССР рухнул, но наследие его – огромно. И чем является современная Россия как не потомком СССР? Как, впрочем, и многочисленные, теперь независимые, государственные образования- в большей или меньшей степени похожие на Родителя. Глупо было бы это отрицать – настолько очевидна общность черт и характеров.

23:17 

Feel so good
И как всегда Марго вы совершенно правы, когда говорите, что главный мой враг – это я сам. Все во мне и всё –Я, и нет ничего того вне меня, чего бы не было во мне самом. И корень зла моего – во мне, как и якорь спасения моего – во мне. А от чего спасать надумали меня вы, Марго – от меня самого? Да что вы сами после этого, как не часть меня, и вас бы не было, если бы не было меня. Я есть, я был, и я буду (правда пока я есть). Пьяный бред, скажете, вы. Пусть так, так что ж с того? Когда вы вот так смотрите глазами, и говорите всякую ерунду, которая ни слов, ни времени на неё потраченных не стоит. Но вот этот взгляд стоит того чтобы смотреть и говорить. И я готов снова и снова преодолевать разделяющие нас километры, конструкции и обстоятельства, чтобы просто увидеть, как вы смотрите, и как вы говорите. А что у меня ещё есть? Никогда не понимал людей, жалующихся на скуку и пустоту- эта пустота попросту внутри них самих. И нагляднее всего это выражается в том, что они панически бояться остаться наедине с самими собой- просто одни без друзей и подруг, телефонов и радио, вайфаев и телевидения – заглянуть внутрь себя и увидеть зияющую пустоту себя, своего существования… мне всегда просто не хватало на то времени (а может тоже – отговорка). Конфуций говорил, что в 40-к ему открылся путь, а мне только в 40-к стало понятно кто я такой, и так спешно захотелось привести в соответствие моё существующее с должным, что нетерпеливой поспешностью создал дополнительных препятствий на своём пути. А вы Марго – вы моё божество. Которому всё простительно и можно, даже степень вашего несовершенства-божественна, просто в силу того, что вы носите глубоко в себе самой- меня самого. О любви говорить после Соловьёва – просто не о чем. И самое лучшее что о ней можно сказать – что я не знаю, что это такое. Реализация её – невозможна, воплощение – не совместимо с существованием- это всего лишь очередной вектор и наше дело – следовать в направлении указующем. Не пытаясь узнать, а просто доверившись тому велению, что в ас самих. Разочарование – обычность результата, а одиночество – естественнейшее из состояний. Чего тогда удивляться тому что мы с вами расстаёмся в очередной раз так и не узнав друг друга в этой череде встреч и случайных соприкосновений.

16:00 

Feel so good

А со страхами у меня тоже история была. Как с универа отчислился после первого курса подумалось сходить в армию =). Не зная, конечно, что это такое. Мне вся армия тогда казалась как у нас в городке – офицеры- ракетчики, да рота охраны на БТР-ах на параде 9 мая. Сказки по дедовщину меня не очень пугали, гражданской ответственность тоже не особо страдал, а так скорее, чтобы развязаться с этой «почётной обязанностью». Да я тогда и был как потерянный – всё чего искал и сам не знал - чего, смыслов каких- то, целесообразности. В армии предполагалось что за меня подумают всё и решат, а моё дело исполнить будет. Степень моей безграничной наивности и незнания жизни демонстрирует тот факт что когда папа в военкомате договорился меня пристроить в водительскую учебку морской пехоты в Выборг (теперь-то я понимаю насколько это был суперблатняк), я на комиссии попросился на Север(!)- детские иллюзии относительно того, что снег всегда белый и пушистый, а если щёчки и замёрзнут, то мама натрёт их ромашковым кремом… Короче, кода наша команда грузилась в Пулково на рейсовый мы даже не знали куда летим. А летим мы уже час, два и три – и всё интереснее становиться-куда. А там уже и четыре, пять, шесть- я и не знал, что у нас страна такая огромная. Хотя жили мы когда-то и во Владике, но по карте пальцем всё-таки не так ощутимо получается, чем, когда всем телом перемещаешься. Из Ленинграда вылетали мы утром и на дворе -1, а тут аэродром, ночь, и где-то вдалеке сараюшка (после Пулково) аэропорта, а на нём еле видимое табло – ЧИТА, и рядом на электронном термометре -36 – приехали.


Что такое Чита ни знал никто из 30- ти человек, а на головах у подавляющего большинства – вязаные чулки под видом шапочек, по тогдашней моде. Огромный распределительный центр Забайкальского военного округа – это ещё то ощущение- холодное варёное свиное сало под видом мяса, перловка кусками, чай из жжёного сахара, и контингент- ЗабВО к армейской элите не относилось явно. Но судьба мечет карты иногда чрезвычайно прихотливо, не скажу, что мне выпал туз после той шестёрки, что я сам себе вытащил, но по крайней мере джокер. Набирали команду в танковую сержантскую учебку. Причём скорее добирали, отсев был очень серьезный, и в первые пару недель выбывало чуть не треть, как потом выяснилось. На построении выкликнули – спортсменов- разрядников и образование либо техническое, либо незаконченная вышка. И 400 стоявших – 7 человек вышли из строя, нас загнали на тесты и через два часа троих прошедших везли в Антипиху. Нашего дорогого Леонида Ильича как-то после Великой Отечественной угораздило покомандовать полком танковым в Забайкалье в чине замполита, и вот уже в бытность его генсеком, отгрохали на базе того полка образцово- показательный учебный центр. Там было всё – тренажёры по всем видам оружия, любых калибров, полигоны, оборудованные под любые задачи, учебные залы и технические лаборатории… Полк большой, но только первую роту не ставили ни в какие наряды, гоняли на полигон 6 раз в неделю, при значительной физподготовке и жесткой дисциплине. Просто как в тех фильмах про американский спецназ какой-то. Но и на то я подумал, что так и должно быть, и только позже понял насколько такая подготовка была исключительным исключением для тогдашней армии. А уже на выпускном построении нам объявили, что - в ваших военниках вписаны разные в/ч, а служить вы будете вместе и называться это будет танковая дивизия быстрого развёртывания, которая подчиняется непосредственно сухопутному главкому СА, и приказы только ваших непосредственных начальников любого звания являются единственно обязательными к исполнению, остальной командно-офицерский состав СА- ему вы обязаны только честь отдавать. Мы даже тогда не совсем поняли, чего это нам сказали.

После уже в командировках мы назывались армейский спецназ, и только спустя несколько лет до меня стало доходить что уже в 1989 году в армии были люди, которые понимали, что Союз разваливается, что войны не избежать, там или тут. И нас готовили не к контртеррористической деятельности или локальным спецоперациям, а операциям с использованием тяжёлой техники, при взаимодействии всех родов войск- авиации, тяжёлой артиллерии, возможно даже РВС (это уже было не в нашей компетенции, но по химзащите нас гоняли безбожно). Нас было мало, работали мы взводами, по несколько машин, и уровень нашей подготовки настолько разительно отличался от остальной нашей доблестной армии, что мне казалось начнись сейчас германская война как в 41-м- вся наша огромная армия будет снова будет бросать технику и сдаваться в плен толпами. Когда сержант дембель, с погонами в палец толщиной за все два года стрелял из танка только трижды, а всё остальное время он провёл по каптёркам, да на кухне, то конечно он не может вести своё подразделение в бой, он к нему ни физически, ни морально не готов. Чуть забегая вперёд скажу, что нас расформировали после августа 1991, и когда началась настоящая война в Чечне- та самая к которой нас именно и готовили – когда действительно два три боеспособных полка могли быстро взять ситуацию под контроль- туда ввалилась даже не дивизия, а толпа абсолютно небоеспособных солдат и офицеров. Это было настоящее преступление со стороны руководства страны и армии. Один только бой на площади Минутка – когда я на это смотрел, мне прямо душно делалось, ладно солдаты, но в танках сидели офицеры, и хоть чему-то их должны были научить в их училищах за эти 4-5 лет, кроме как картошку чистить!


Но это было потом. А в 89-ом мы начали кататься по окраинам империи.
По началу мы выводили технику- грузили, обеспечивали прикрытие- Монголия, Казахстан. Потом уже технику просто бросали, а снимали что успеем – самое важное – системы управления огнём, секретку связную, электронику – и всё. А без этой начинки, что в одном Уазике может уместиться, танк весом в 60 тон и стоимость в миллион долларов превращается в груду бесполезного металла. В 90-м Нагорный Карабах - там было напряжённе всего, хотя уже в Казахстане в нас стреляли. Войной это не назовёшь – настолько бестолково и не организованно- бардак полнейший. Аборигены воевать не умели, но злые были очень и друг на друга, и на нас, что мы вроде как нейтралитет. А работа была простая – где-нибудь в ущелье стоит наша часть –такни, БМП, БТР, стрелковое оружие, боеприпасов просто хоть лопатой греби, и народу человек 300-500. Аборигены перекрывают единственную дорогу, требуют того самого оружия, у них мол война, их видите ли убивают. Поставят пару блокпостов с берданками – а местное начальство впадает в ступор и взывает о помощи. Пока политики, препираются мы получаем приказ – деблокировать, вывести там-что смотря по ситуации (чаще всего высокоточное оружие и боеприпасы). Выдвигаемся колонной,на подходе – встречают. Козлопасы с берданками тут отходят на второй план,понимая, что приехали настоящие вояки, и нам наверняка не понравиться если что просвистит над ухом (приказ был простой- огонь открывать только ответный, но тут уже никаких ни предупредилок, ни ограничений, так что сидишь смотришь в триплекс куда они стволы разворачивают и только просишь про себя, ну давай, жми на курок, дядя…). А на первый план выходит самое страшное оружие местных- женщины. Мы поначалу тоже пару раз растерялись- нас не учили воевать с женщинами, которые лезут под траки, и кладут на броню своих младенцев. Но задача должна быть выполнена, так что приходилось прорываться буквально с «боем». Местные обижались, конечно. Стрелять они не умели, да и не из чего было в то время, так они нам гостинцы подкладывали. Не то чтобы эффективно, но 4-х ребят со взвода мы-таки за те пять месяцев отправили домой в цинках, да пару 300-х было. По чеченским меркам впоследствии – вообще ничто. Так вот про страхи. По первости в боевом охранении стоять – одно удовольствие. Это тебе не учебка, казалось можно и сигаретку выкурить, привалившись к сосенке, и даже соснуть малость умудрялись (это при полном боекомплекте и в боевом режиме охранения). Но потом стало не до шуток, и всё чему учили очень быстро вспомнилось. Часовых разоружали, снимали посты и даже целые команды с эшелонов разгружали- не нас, но уже в «мирной» Монголии – угнали БМП и по палатке проехались на всём ходу (далеко не ушли, пьяные были, да и степь кругом, но всё-таки тех ребят, что в палатке были уж не вернёшь). Так что сидишь на посту уж и глаз в темноту таращишь. И за каждым кустиком тебе дух мерещиться, а то дёрнешься, прям как чувствуешь на спине взгляд через прицел. В машине и того хуже – броня- бронёй, а обзору никакого, что толку что у тебя ствол в 180 мм, да две тысячи патронов на пару пулемётов, нас самих учили как подползти, заминировать танк…Короче нервы. А чего было при первых огневых контактах- просто в ступор впадаешь, забываешь и кто ты и чего делать надо – живой труп, короче.

Так вот наконец подходим к цели нашего повествования- пока на базе были, уже в Шуше, приезжают тут к нам как-то медики, при погонах все, но как-то не очень по-военному (слишком уж вежливые и на вы всё больше). Пройдёмте говорит собеседование. Ну мы то, чего, раз сказали – значит надо. Тем более что это не колючку тянуть и не снаряды грузить – не вспотеешь. А них значит пару вагончиков таких на колёсиках, и с каждым индивидуально- так то вдвойне приятно – со вниманием к тебе относятся. Вызывают тебя в тот вагончик – порасспросят чего, бумажки какие заполнишь, картинки разные, потом кино какие-то странные включают – сюжета никакого- набор эпизодов. Плёнка на разной скорости идёт- то замедляется до тягучести, а то с так быстро мелькает, что и не поймёшь чего. Спотом снова расспрашивают – как мол понравилось, чего чувствуешь в себе. И такой тягомотины дня два три, по нескольку раз и со всеми по-разному. Потом собрали они свои чемоданчики – да укатили вместе со своими вагончиками. А нам на боевое идти в аккурат опять. Мы только неделю назад с нервотрёпки вернулись, а тут опять туда же. Ну скрипим, собираемся. Ничего хорошего не ждём, во второй раз местные наверняка уже лучше нам встречу подготовили. И проходить надо бы по разным территориям- так что программа максимум ожидалась. Выходим колонной под утро, сапёры вперёд ушли. Ползём потихоньку. Сижу на краю командирского люка (хоть по боевому положено при закрытых, но так обзор лучше). И только через час движения начинаю понимать, что при остановках прислушиваюсь не к тому мало ли где затвор лязгнет или пуля щёлкнет, а как птицы поют! Ну подумал я тогда про себя – совсем обалдел, разве так можно? Но внутри – тихо как будто, без эмоций совсем. А тут в аккурат и палить начали. Я в секунду в люк, задраил, наводчик уже и сам движок завёл без команды как я на командирское свалился, его коленками по шее треснул. Орёт – куда? Я ему – на 4 часа пулемёт сверху. В две секунды разворачивает –пристрелкой очередь, снаряд следом. И тишина. Только движок урчит свежим маслом. Весь бой. Вечером только вспоминая думал – как-то непривычно быстро отстрелялись- обычно и пулемётом работаешь по нескольку раз перед выстрелом и после все кусты прочешешь. А тут ни одного лишнего движения. Думаю – хорошо сработали, ладно. Но с того дня всё и понеслось. Оказалось, что это не у одного меня так спокойно на душе стало. Мы поначалу то на обвычку списывали – вот, типа притёрлись, на мазь пошло. Офицеры то у нас все и прапорщики – афганцы, им полегче чем нам поначалу было. Напряжение осталось, конечно. Особенно когда тишина и неопределённость. Но стоит только первым выстрелам раздаться и всё как легчает на душе – ты уже ни о чём не думаешь – ты просто и быстро делаешь свою работу – определить откуда стреляли, сколько, кто, прикинуть данные для ответного огня, свои действия…всё на полном автомате, без малейших эмоций, и даже скорее с удовольствием. Я бы даже сказал кайф с того ловишь. И потом такое расслабление, которого никогда не бывает в мирной обстановке. Но самое главное-
чего о нас после дошло – страх пропал! Напрочь! У всех! Мы даже пытались друг друга подловить на неожиданности, спугнуть – но любая нештатная ситуация
вызывала не эмоциональную реакцию, а реакцию действием – мгновенно, не задумываясь. Я так зуб и потерял – подловить Коновала решили, сходил по делу в кустики, а мы ему типа засаду устроили. Мы то в шутку, типа испугать, а он потом говорит –я, говорит, и не помню ничего, как не я был- среагировал чётко и максимально жёстко. Это потом у всех проявлялось – любая неожиданность воспринималась – как угроза жизни, и вызывала очень резкую реакцию. К этому потом на гражданке пришлось долго привыкать, чтоб не убить кого, кто просто чихнёт под ухом. Так мало того, что мы разучились вздрагивать от неожиданности или там переживать по поводу в кустах шороха - у всех- по-разному обострилась чувствительность. Были ребята что могли почувствовать запах человека, когда он залёг в стаде баранов. Ради прикола- разгоняли стадо и находили козлопаса. Кто-то слышал хорошо- на слух определял тип машины за поворотом, по передёргиванию затвора мог сказать, что за тип оружия, и даже отражённый звук выстрела – находил источник быстрее чем мы успевали подумать. Половина взвода курить бросила реально – говорит тошнит от запаха, не табака, а того что остаётся после курева, зато запах курева – чуяли потом чуть не на километр. А меня так больше на темноту прибило. Я стал себя очень комфортно в темноте чувствовать. Видимо потому что ощущал своё явное физическое превосходство перед людьми, которые в этой темноте ничего не видели. Я как будто тоже не видел. Но с открытыми глазами я мог бегом передвигаться при полном отсутствии освещения. Я вроде бы тоже ничего и не видел, очертаний там каких, предметов, но стоило только мне закрыть глаза – я тут же спотыкался. Хотя по виду вроде ничего не менялось. Вроде как моё зрение оказалось за порогом световой чувствительности. Фонарик мне только мешал. Я видел место, на которое я свечу, но переставал видеть всё вокруг. Не говоря уже о том, что он выдавал моё расположение. Потом уже в Телохранителе с Кевином Костнером – когда он стреляет в тумане, я подумал - наверное я так же смогу в темноте. Когда я захожу в тёмный лес – я захожу как к себе домой – у меня все ощущения, восприятия – раскрываются, разворачиваются. Пока я шёл по освещённой улице я как будто был слеп и глух, а стоило пройти по дорожке парка до поворота, за которым полнейший мрак – и мои глаза как будто становятся больше, уши начинают слышать, и запахи, которых я раньше не замечал, просто заполняют моё обоняние.
Ноздри раздуваются, мне иногда кажется, что даже уши шевелятся. Подскакивает пульс, и по ощущениям – как на охоту вышел.
[if gte mso 9]>

15:28 

Feel so good


Стоит только нечто осознать, как истинное – оно уже в следующее мгновение перестаёт быть таковым. Потому необходим постоянный поиск. Истина может присутствовать в нашей жизни только как некий вектор – направление движения. Её невозможно обладать, но к ней необходимо стремиться – и так всю жизнь.


Записки писателя

главная