• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:03 

Feel so good
Из того, что ты им не смог сказать сегодня -то, что каждый жест художника - это соприкосновение с инобытием. В акте творения мастер сливается с вечностью, он вне времени, вне рамок - он творец сущего и потому всемогущ, подобно Высшему его.

А ещё весь ваш постмодерн - сплошной перфоманс- уникальное, неповторимо-необъяснимое - игра. Мы прячемся за условности нами же придуманного - бежим, страшимся по-настоящему сущего. Единственно стоящего - Пустоты. Абсолютно и безукоризненно невозможно истинного - Ничто.

Игра - это сущее наслаждение и чем выше ставки - тем больше удовольствие. Крайним пунктом,
за которым ставки уже не принимаются - это крайность нашего существования в
этом теле- небытие нас как формы.

А вообще- я монстр - настолько я силён и настолько неистов. По ощущению. В крайности, на пределе - где мне и самое место. Просто по тому что я не могу существовать иначе, чем на пределе возможностей.

Странно, но детские каракули по степени выразительности - значительнее и подлиннее работ
взрослого человека. Это насколько надо жить сложно и трудно, чтобы уйти от этой естественной простоты, лёгкости бытия, непосредственности самовыражения.

Если бы кто-нибудь сказал мне лет 20-ть назад, что всё так просто - подойти к той девушке, которая тебя заинтересовала, и спросить - а вы не доскажите… и в течении 10 минут получить телефон и неограниченный лимит доверия… - я бы не поверил. Всё постигается путём опыта. Анимация, говорите, незаконченное музыкальное, педагогическое, и вне форм и рамок... знакомо, хотя скорее бесперспективно. То ли дело Елизавета, та, что мне год назад в чисто деловом письме приписала- С любовью, Лиза... - и я даже растерялся как реагировать, настолько сложно и предсказуемо всё было с ней. А сегодня - снова Лиза - уверенная в себе, холодно отстранённая… говорит, я не сниму пальто, у меня слишком глубокое декольте… Ок, как вам угодно, в конце концов, сам факт вашего присутствия на сегодняшнем мероприятии - был просто подарком с вашей стороны. Хотя наверняка и вам на пользу. Вы хороши пока молоды и красивы, а что сможете предъявить
после, когда понадобится большее?



22:45 

Feel so good
Хельга сегодня - да просто надоело всё, одно и тоже, так набрала работы чисто на то чтобы на жизнь хватало. Я уже психологически не выдерживаю,- чувствую, что просто заговариваюсь… Я просто не ожидал от него такого, не думал, что наша работа может не нравиться. И уже после, пока шёл на поезд- понял в чём её проблема - в ней самой. Как всегда - всё наше - в нас самих - и хорошее, и плохое. Причём последнее даже в первую очередь. Всё - вопрос отношения. Ищите -добра - и обрящете. Ищите негатива - и огребёте по полной. Но это то, что называется - момент раз.

А касательно конкретно её ситуации - она попала в ловушку практической целесообразности. Она думала, что работает ради заработка - и работа её съела. Нельзя работать ради денег. Как только ты понимаешь, что основным мотивом твоей деятельности становиться заработок, т.е. материальное вознаграждение, вообще всё то, что можно потрогать руками, и от того получить удовольствие физическое - пора либо менять работу, либо пересмотреть своё отношение к ней.

Главным в любом деле должен быть интерес! Влюбом деле стоит видеть возможность самореализации, выражении себя, своей сущности. Любое дело - это твой шанс заявить о себе как о Личности, т.е. несущем в себе Лик, образ высшего. Сущность человека в том, что он творец сущего. и как только мы перестаём чувствовать этот порыв новизны и созидания - или утрачиваем свою сущность. Где нет творчества - там нет человека и наоборот - человека больше там, где больше нестандартного, нового, где есть развитие, вызов форме. Превосходство над неё, преодоление телесности.
А для того надо - свободы! Свобода как высшая ценность, как возможность поиска вариантов и выбора наилучшего из имеющегося. И прежде всего свободы внутренней. когда ты понимаешь - что может вокруг тебя и царство необходимости, жизнь по правилам и нужда рвущая тебя в клочья,.. но внутри тебя - простор и неограниченность возможности.

А ещё смелости! бесстрашия,- не побояться сделать не так как обычно, бег гарантий успеха и готовность потерять всё, для того, чтобы обрести большее всего. Чего тебе терять, когда у тебя и так всё есть и оно в тебе самом .

Так,что лекарство оказалось простым - выйти за рамки условности и почувствовать себя абсолютно свободным в том, что ты делаешь. Разрешить быть себе таким какой ты есть, делать то, что тебе по-настоящему интересно. Поискать и найти своего интереса в сложившейся ситуации. А если уже не найдёшь в том, что у тебя есть -искать в другом. И так бесконечно - всегда. Жизнь как поиск, как вектор и направленность, но никогда не завершённость и не достижимость полноты смысла, существования, удовлетворения…. Ты всегда в поиске, в пути - и это твоя жизнь.

Движение не может быть завершено. Хотя так и бы хотелось бы - стационарности, успокоенности, покоя бесконечного, тишины…Нет того - вместо того - тоска, суета, беспокойство, пульс бытия…так в том и прелесть нашего теперешнего существования... Помучиться - это же всегда в удовольствие.

Надо всё-таки пригласить её на чашечку кофе, поговорить относительно методики, да и вообще… По виду - её заработанность - отчасти есть следствие неудовлетворённости личной жизнью. Может и сойдёмся интересами. Мне вообще нравиться людей вытаскивать на этакий уровень кислородной недостаточности, вышибать их из привычного им -представления образа жизни, состояния вообще.

21:55 

Feel so good
У меня нет выходных вообще. Каждый день - дела делаю. Но меня это удивительным образом не утомляет. Возможно потому что этим летом удалось действительно радикально переключиться на иное и просто побездельничать. А ещё потому что - мне нравиться то, чем я занимаюсь. Я это даже не воспринимаю это как работу. Мне интересно то - что у меня получиться сегодня и как, что нового будет в этот день. А также потому, что я абсолютно свободен в своём деле - если я что-то и делаю, то только потому что я так решил, и считаю что именно это мне надо.

Во сне, наверно человек открывает свою истинную сущность. Я смотрю на неё, когда она спит, и как будто не узнаю эту девушку. Это совсем другой человек, по сравнению с тем, кем она была пока не уснула. Нет того брезгливого превосходства над окружающими, абсолютной уверенности в совершенстве своих форм, макияжа и причёски. На лице написана, так недостающая ей - простота, поверхностность, с оттенком глупости, которую она так очевидно проявляет порой, когда пытается блеснуть интеллектом. Конечно черты лица пропорционально совершенны- четко отчерченный профиль красивых губ, замечательная белизна и гладкость кожи, аккуратно- восхитительный носик, прелесть какие бровки и лоб. И так бы хорошо - вот это всё - в мрамор и на пьедестал - любуйтесь, вдохновляйтесь, боготворите как эталон красоты… которая, как известно,- спасёт мир. Но красота - страшная сила. А сила слепа и катастрофически разрушительна, если не сонаправлена. Совершенство формы не заменит отсутствия содержания. Так что при всей приятности созерцания этого прекрасно слепленого экземпляра человеческой самки- наше посещение ретроспективы ленинградского искусства 70-х в Манеже было, по всей видимости, последним нашим совместным мероприятием. Мне бы чего-нибудь попроще, да поумнее… надо бы спросить координаты тех двух китайских аспиранток у Чэна, одна из них вроде бы тоже неплохо разбиралась в живописи, и кажется не против была пообщаться.


21:14 

Feel so good
Но самое интересное,даже не предыдущие два пункта - хотя и там много интересного и важного - мне просто нравиться то, чем я занимаюсь. Так вот - самое главное - это я сам!!! Моё состояние -иное.

Я опять сегодня ходил по городу, даже не как позавчера Купчино, по центру - через своё традиционное - Фонтанку, Клинский, Красноармейские до Балтийского -…и тихо. Я спрашиваю себя - что я тут делаю? Меня не рвут на части мои страсти и желания. Не пьянит аромат возможностей, воздух города, полутона плоскостей стен, глубокие тени карнизов, агрессия эркера, мрак подворотни, манящая неизвестность парадной, Случайный взгляд, нечаянная встреча, тоска неопределённости, невыносимость и блаженство одиночества… Полёт над, свыше - этих мостовых, набережных, голов, крыш…как приподнимаясь над ними. Я свободен в этом, абсолютно свободен в себе, Что мне эта серость суеты необходимости
существования, скука предрешённости… Я торговец словами, господин смысла, Во мне нет недосказанности. Чего мне боятся, когда я настолько самодостаточен.

Она спрашивает - можно вас поцеловать - ещё чего- говорю - авторитет неприкасаем до кончиков пальцев! Боготвори меня издали. Завизжав - убежала в свою комнату. Разве мне нужно её тело - мне нужна её душа. Наслаждение властью над ней выше наслаждения плоти.

Я умею производить впечатление, мне это нравиться. И тем оно сильнее, чем глубже источник света во мне. Я не отражение, я сам причина сущего. Того, что во мне. И это на самом деде - тяжкое бремя - предназначенности. Я может и хотел бы жить попроще, не так напряжённо и трудно….но не могу - карты сданы, и я оказался козырным тузом в чьей то колоде. Покажите мне проблему - и ваша карта бита. Где граница моих возможностей, когда я инструмент в руке Творящего мир.

Вот и Петергоф, доехали

16:35 

Feel so good
Оказывается, всё ещё проще. Я уже сделал свой выбор. На подсознательном уровне. Я уже выбрал. И мне тоскливо до невозможности от того, что я не могу прямо сейчас и весь отдаться ему.

Не могу вспомнить, чтобы такое со мной было, когда раньше. Такое, что мне даже думать ни о какой другой женщине не хотелось. Даже знать о существовании других женщин – не интересно. Так чтобы вдруг все женщины кроме одной стали безразличны совершенно. Настолько, что сама мысль о каких-то интимных подробностях их – вызывала брезгливость и отвращение. Я сам в себе вдруг стал – выше, и благороднее. И не потому что я для этого предпринимал какие-то усилия, а просто потому что есть такая женщина, рядом с которой хочется сталь лучше. Даже не просто хочется, а есть непреодолимая влечение к этой моральной и нравственной вершине в самом себе. Внутренняя потребность к совершенствованию. Почему? Потому её существованием появился смысл в этом. Потому что самим фактом своего существования она придаёт совершенно иной смысл моей собственной жизни. Наполняет мою жизнь иным содержанием- более разумным, более возвышенным- просто лучшим. Лучшим того,
что было без неё.

Вплоть до того, что поначалу представил на что я готов ради неё- и оказалось практически на всё. Я буквально готов пожертвовать всем тем, что есть моего, для того чтобы ей стало от этого лучше. Непривычно.

Иной смысл бытия- моего собственного, окружающего меня мира – вообще всего. И всё это в одной женщине…Космос- как гармония всего сущего.


Я всегда затруднялся произносить слово любовь. Оно для меня подсознательно было как очень значимо. Слишком значимо, чтобы я мог его произнести, не будучи вполне в том уверен. Так и не мог его из себя выдавить с той девушкой, которая подарила первые ощущения слития в одно (и это был ещё далеко не секс в его расхожем значении). Когда утрачивалось чувство времени, а ты сам весь растворялся в этом ощущении близости. Когда я мог потом жить этими встречами неделями, месяцами и даже, наверное, годами. Я просто не знал тогда, что этого на самом деле было
достаточно. Что ни надо искать ничего более – более не бывает! И позже, то что попроще и похуже просто напустило мути на тот чистый и яркий образ стоящего. А он был. Он был именно тогда (я понял это спустя лишь несколько лет). И именно тога я смог (что было не просто) бросить курить, вылезти из банальных пьянок после дискотек и заняться делом. Как вернуться к самому себе. И даже стать лучше себя.

Я не смог произнести это слово и в другой раз, и в третий…для меня почему это было важно до принципиальности. А девушки его так ждут. Они обижаются, если его не слышат. И уже чисто из практических соображений - я стал обращаться с этим словом насколько же свободно насколько и все остальные. Когда мне казалось, что все окружающие меня люди лишь играют в любовь, не затрудняя себя выяснением того, что оно такое есть на самом деле. И я говорил это слово, когда знал, что именно этого от меня ждут. Иногда я даже верил в него, как мне казалось- я чувствовал,
что говорю правду. Но всегда где-то глубоко внутри оставалась – оговорочка, как два по-детски скрещенных пальца в кармане брюк. И я всё этот вопрос откладывал на потом. Решу думал позже. Позже придумал, что любовь скорее условность, есть разве что чувство признательности, да влечение плоти. Прибегал даже к проверенному методу – вычитать в книжке. Я читал правильные слова, и красивые предложения. Но, как будто – ничего по существу. Как проще Платона можно выразиться о любви? Как полнее Соловьёва можно сказать о любви? Но всё это казалось слишком
теоретизированно, существующим безотносительно меня. Физиологические, психологические, социальные аспекты проблемы – читано, но как будто ни на шаг не приблизило к пониманию предмета. Ближе всего, на самом деле, к значению термина – в Библии, когда говориться, что Бог – есть любовь. Здесь есть предчувствие того, что мы где близко оказываемся к понятию Любви. Потому что в любви божественной и любви человеческой интуитивно ощущается родство по происхождению, схожесть последствий и признаков. Но степень, степень совершенства этой любви – она практически не достижима! Не здесь и не сейчас. А я-то, я-то здесь хочу любить, и именно сейчас хочу этого.

Противоречие настолько непреодолимое, что начинает казаться – может я и не хочу ничего такого. Идеального. Может можно жить проще и легче.

И тут этот дождь второй день подряд. Не прекращаясь ни на час. Лето вдруг резко и основательно выключили. Как специально – время подумать обо всём этом.


14:27 

Feel so good
Я вас узнал…и дальше как-то само собой переходишь на стихи. Проза в такой ситуации кажется недостаточно глубока по смыслу. Не на столько содержательно сконцентрирована по сравнению с рифмованными строчками. И всё же…

Я вас узнал, Марго. Когда просто увидел вас впервые – подумал – какая хорошая девушка. Со второй, третей встречи – было просто приятно смотреть на вас. Но в тот момент, когда вы мне улыбнулись и сказали – да это я… - я вас узнал. И уже не важно о чём мы говорили тогда, о чём мы ещё может быть поговорим. Кем окажитесь вы в реальности, что есть такое я в той же реальности – не важно. Единственно что для меня теперь важно- это то, что во мне самом – это именно Вы. Я увидел какая вы, как можете улыбаться, разговаривать, вашу походку и ваши глаза. Самим фактом своего существования – вы дали мне образ, наполнили собой ту форму коротая в жила в моём подсознании в виде идеально- совершенного.

Впечатление вами произведённое было настолько сильно, что я подумал уже закрывать этот мой литературный проект. Что можно ещё писать здесь, обращаясь к вам, когда я могу теперь просто сказать вам это, глядя в глаза. Разве последнее не лучше?


15:38 

Feel so good
Вчера поговорилось орусском космизме- народ вообще не в курсе, шарахается как чёрт от ладана. Может ещё фамилии отцов- основателей знакомы, но совершено в другой связи, и никак в толк не возьмут при чём тут философия. А для «отцов» всё было как раз с точностью до наоборот – ракетостроение было прикладной вещью и второстепенной, а вот идея проникновения и растворения в космосе- первичной.

Это следствие современного восприятия космоса – как всего лишь природной стихии, причём намного более чуждой и противоестественной, чем окружающая нас земная природа. Космос для современного человека – мёртв. Умер с тех самых пор как придумали посмотреть на
не небо в телескоп. И от того что было увидено, от того, что удалось разглядеть – создалось ощущение понятности, познаваемости космоса. Конечно, мы узнали о нём много нового с тех самых пор, но я не думаю, что от этого мы стали его лучше понимать. Скорее наоборот – мы разучились его видеть, прислушиваться к нему, мы перестали стремиться туда, вверх. Сейчас космос представляется человеку огромный и пустым -в силу невообразимости расстояний, скоростей. И одна только мысль об абсолютном нуле уже вгоняет в дрожь. Для нас он совершенно не возможен, потому что для нас совершенно невозможно естественное пребывание в нём.

Отягощённость знанием. Потому что знание предполагает упорядоченность фактов, информации, определённость методов, и оговорённой точности в терминологии. С одной стороны - это благо – потому что вообще создаёт возможность накапливать знания, пользоваться ими, передавать при необходимости, и вообще понимать друг друга. Но с другой стороны – мы заперты в рамки это структуры познанного и познаваемого. Наше
восприятие закрыто для принципиально нового, не вписывающегося в эти рамки. Где девственная чистота мысли, существующая вне связи с чем бы то, ни было, и ни от чего не зависящая? Где полёт фантазии, с размахом крыльев так чтобы за горизонт? И где абсолютная свобода сознания, не связанная оковами условностей, ответственности и прочего материально- земного?




15:34 

Feel so good
Вот вы спрашиваете,драгоценнейшая наша – чего это я так долго помалкиваю в нашем с вами публичном диалоге. Но ведь я и сам не сразу смог ответить на ваше-Чё. А оказывается (так и запишем) оказывается - причины две. Первая состоит в том, что предыдущая моя деятельность как-то не сильно напрягала мои мозги и меня оставалось на то, чтобы блеснуть пред вами своим интеллектом. А тут вдруг сложилось так, что моё думание стало неплохо продаваться. И мне пришлось-таки пошевелить мозгами на продажу. А в результате для личного использования почти ничего не осталось.

А второе, и опять-таки в связи с первым – пить мы стали в разы меньше- всё заняты, банально –не досуг стало, некогда мне. Нет выпивки, нет расслабленности, нет свободного вдохновения, всё вдохновение – по заданной тематике. Я прихожу, я говорю - и мне за это платят, придумываю что-то новенькое и мне кладут на стол наличные. И, ёшкин бабай, – мне это нравиться. Я впервые за всю свою жизнь устаю от того что я думаю.


22:19 

Feel so good
Сидел сегодня на пассажирском сиденье, в аккурат возле Бельведера. Чуть в ямке носом – дорога ещё царская – мощёная мелким булыжником, ну и подразбита слегка, после то последней отечественной войны(профиль окопов по краям дороги ещё читается), да под колёсами грузовиков при реставрации. И вид… Вид, конечно на все 100% - весь Петергоф как на ладони, чуть справа- сам Питер, и зеркало Финского вдалеке, ещё подо льдом. Справа колоннада Бельведера, и чуть ниже аллея вековых вязов. И как то въявь представлялось – Александра II со своей «княгиней Юрьевской»… вдали от всех... и так высоко надо всеми. А ещё называется Низино. Где ж оно Низино, кода выше некуда. Налево поля – вид, направо – так и весь Питер. А что самое замечательное – что всё это совершенно в первозданном виде – т.е. никому ненужном, брошенном с тех самых пор. Что тут поменялось со времён Царя-Реформатора – разве что вязы подросли, при нём посаженные, да шрамов от осколков в них прибавилось. За Низино бои были хорошие- доминирующая высота. В полях по канавам до сих пор металла валяется – тоннами – болванки снарядов, стволы миномётов, колючка немецкая – бухтами… Ну а железные кресты, да индивидуальные жетоны с трупов - черные следопыты уже повыгребли за последние 70-т лет. Так вот сидишь, пьёшь пуэр с мёдом, да шоколадкой, и хорошо становится – свободно и просто. Как будто жить можно дальше, и всё будет хорошо. Чего надо ещё для счастья – просторно. Хорошего чая и впереди целая жизнь. Жить можно и даже нужно. Просто и естественно – быть.

23:26 

Feel so good
Марго, вы уж простите меня, это неправильно и невозможно разговаривать с вами о другой женщине, но для меня отношения с ней настолько же невозможны, как и тот факт, что я с вами говорю об этом. Но с кем? Вы же мне как я сам себе – ближе некуда. Мне 40-к, и уж лет 20-ть как женщина

для меня не просто божество, но и реальность. Но впервые я вдруг ощутил в себе ощущение головокружения от того, что я так близко вижу её волосы, кусочек уха, губы. Неприлично предобморочное состояние. И предчувствие потери самоконтроля. Когда я даже помыслить не мог о прикосновении, а теперь я вдруг со страхом ощущаю в себе неизбежность его. Просто невероятным усилием воли отвести глаза. Снова увидеть
буковки на листочке, продолжать говорить о… Мне казалось важным поговорить об этом, заявить своё мнение, добиться коррективы в нашем с нею деле. И вдруг как будто и нет никаких дел у меня с нею, а есть просто Она. Сам факт её существования. Здесь. Сейчас. Вечно сущее – суть женственности и тайна причастности. Бред.


17:30 

Feel so good
После поехал просто куда глаза глядят, махнул через мост на Спортивную и там просто по наитию - на Большую Пушкарскую. Мимо – большой расселённый дом. Думаю – то, что надо. Заглянем на часок другой и после уже пойдём обедать. Авантюра, конечно. Наверняка всё

заколочено и доступ ограничен. Но почему бы не попробовать. Пошли вокруг глянуть всей толпой. Маша вообще делает вид, что не с нами, она не ходок на такие дела. Серёга в машине остался, ему бы и интересно было, но со всеми идти – шороху много. Обошли вокруг – не подобраться. Оставалось - только ворота. Там был зазор по верху. Через него я первый и махнул, чуть пораздвинув створки, протащил Матвея, с Настёной, Серёга уже после подтянется сам.

Огромнейший дом. Просто целый квартал. С двумя дворами, сараями для экипажей. Семь этажей с мансардой – небоскрёб по тем временам. Я бы его датировал – самым концом XIX, может быть – началом ХХ веков. Две широких парадных лестницы, со входом из подвороти, в той части, что выходит на Большую Пушкарскую, узкими чёрными лестницами, для прислуги, и неширокими, но натурального камня ступенями – для тех квартир, что во двор окна. И целый лабиринт внутри – комнаты различнейших конфигураций и размеров, кладовочки, коридоры и закутки… Можно было по периметру пройти весь этаж. Двери где пораскрыты, где выбиты. С одной лестницы проходишь через квартиру на другую, там на следующую, и дальше, даже уже не понимая в какой части дома находишься. При советской власти наделали видать из больших квартир коммуналок и потому понять схем расположения помещений совершенно невозможно – её попросту нет. Даже просто поднявшись этажом выше – практически никакого сходства с тем что было внизу. Абсолютно - кто во что горазд – кто себе кладовочку полукруглую выгородил, кто вместо камина – шкаф. На нижнем этаже – длиннющий коридор со всевозможнейшими уступами, и десятком комнат, на верхнем – пару проходных комнат и за поворотом уже другая квартира. Самые эффектные помещения, разумеется по фасадной стороне. Большие комнаты, большие окна, дубовые подоконники, тонкие рамы, с изящной, но уже не функционирующей фурнитурой, лепнина по потолку. И балконы- шестого этажа – роскошнейший, площадью метров
20-ть. С кованой решёткой, стенкой брандмауэра соседнего дома- просто жить на нём можно. 7-го этажа узкий, но с эффектной колоннадой в качестве ограждения и потрясающим видом на Петроградскую сторону.

И всё бы хорошо, но дом похоже расселён уже как пару лет и потому пришёл в значительное запустение. Чему немало поспособствовали и мародёры. Люди то жили годами и десятилетиями, и переезжая очень многое просто бросили – старой мебели – некоторые комнаты так просто чуть не со всей обстановкой. И мебель зачастую интересная- шкафы 20-30-х годов – натурального дерева, с гранёными наборным стеклом в дверцах,
встречались фрагменты резной дубовой, или буковой отделки, битый фарфор. Люстры под высокими потолками – в новую квартирку небось не помещалась. Целые библиотеки книг, аудиокассеты – стеллажами, разобранные по тематике, подписанные. Грампластинки, ноты, брошенные и ломаные пианино. Всё это в плохом состоянии – пару лет сырости, и зачастую уже сваленное просто на пол, перерытое, сломанное. Двери входные дубовые сорваны, ради бронзовых петель и ручек. Часть дома просто выгорела на несколько этажей, что совершенно неудивительно для брошенных зданий. И что любопытно показалось – местами вскрыты перекрытия, и целые куски стен сломаны. Единственная версия – искали какие- нибудь клады. И судя по локальности демонтажа – с прибором, определяющим цветные металлы. Так что ходили мы фактически уже по развалинам. Практически напрочь – отсутствие личных вещей – ни фото, ни писем, ни записок. Скорее всего потому, что люди уезжали не торопясь и навсегда. Хотя даже из того что подбиралось – интересно было подержать в руках – журнал Знамя за октябрь 1954 – с аннотацией Пастернака на Доктора Живаго – самое начало оттепели. Передовица в газете – освоение целинных земель. Журнал – театральный Ленинград за 86 год – актёры знакомые, молодые, Товстоногов ещё жив и худруком – презентует новый сезон в БДТ. Из книг только Франца Гадлера подобрал третий том –самое начало
Восточной компании. Из сувениров – фужер богемского стекла- целёхонек, закатился за стеллаж в кладовке.

Ну и конечно – мансарда. Места обычного обитания богемы. Квартиры были предсказуемы, здесь же полный разгул фантазии – от художественной росписи, до обычной мазни настенных рисунков. Автографы, пожелания, послания… с претензиями на философию, или попросту банальных. От формального до крайней откровенности. Комнатушки маленькие, скошенные потолки, но вид (если, конечно не во двор) – ты просто
паришь над Городом.

И так захотелось прямо до тоски ноющей – вот так оказаться в этой мансарде – высоко, над крышами Питера, и чтобы не спать ночь – смотреть в то окно, писать что-то, читать хорошее. А потом проснуться и снова посмотреть в это окно, и увидеть внизу Город. Чтобы, просто спустившись по широкой лестнице, с коваными перилами, сразу вдруг оказать в нём, на его улицах. И просто пойти – в сторону Кронверкского, или на Васильевский рвануть… всё моё и всё так здесь вокруг меня и рядом. Видимо мне нравиться именно это отрешённости с одной стороны, а с
другой причастности. Т.е. – быть над этой жизнью, над этим городом, и в тоже время желание жить в этой жизни, этого города. Но как бы не растворяясь в нём окончательно. Всё равно сохраняя часть себя непричастным общему. И только так я что-то смогу сказать об этой жизни - немного отстранившись от неё. Сказанное мною уже не будет той жизнью и тем городом. Оно как бы становиться новой жизнью, и вливаясь в большую жизнь – создаёт потоки, завихрения, даже может течения – мысли. Созданное мною меняет жизнь и меняет город – и это уже другая жизнь, и другой город. И это опять-таки, раздирающее меня – небрежение к окружающем, при великой нужде в них. Я негармоничен и не сбалансирован. Но я не
могу сказать будто стремлюсь к этой гармоничности. Скорее напротив – для меня важнее обнажить противоречие, довести его до состояния остроты невозможнейшей, так чтобы уже и сил не было его терпеть, или откладывать. Чтобы невозможно уже было просто пренебречь, а просто насущно необходимо – преодолеть… и высунувшись по пояс в окно – смотреть как под тобой просыпается город.

И тут жили люди. Много людей, несколько поколений. Сменялись владельцы комнат- менялась их жизнь и содержание. Кипели страсти и процветала скука, были радости и были разочарования. Люди рождались, люди умирали. радовались этим рождениям, может кто-то радовался и смерти. К чему-то стремились, чего-то хотели, чего-то боялись. Но по- настоящему они хотели только одного – жить. И подавляющее большинство из них уже мертвы. Зачем же тогда они жили? Зачем же тогда всё это было надо – строить дом, жить в нём, работать, любить, мучиться… Что от всего этого осталось? Даже дом уже состарился настолько, что провалилась местами крыша, с фасада отлетела штукатурка, кирпич повыветрился, стёкла разбиты, а рамы сломаны. И пойдёт всё это под слом- оставят разве фасад, да кованые перила на лестнице. С людей и того меньше проку – закопают их на Смоленке, или на Красненьком… Что остаётся от человека? Дети, дети детей… По не многу от каждого. Это как капля в море – её могло и не быть, а море этого бы и не заметило. И что за капля была – велика, или незначительна, достаточно ли солона? И так ли важно это для меня лично? Что после меня останется? Меня самого всё равно уже не будет. Как нет этих людей по чьим комнатам я ходил, чьи вещи я подбирал, держал и в руках, как они держали их когда-то. Смотрел в их окна и видел то же самый город, что видели они. Ступал по ступеням их лестницы,
держался за их перила, в том же самом месте на повороте, где хватались рукой они (там даже перилина несколько больше сношена )… И мне совершенно не жалко того, что всё это пойдёт на слом – надо давать место новому. Мне жалко той жизни, которая была, а теперь уж –нет. Жалко того, что она была прожита не так, как надо было бы – хорошо, сильно, красиво. В этих комнатах больше было боязни и слабости, чем вдохновенного размаха. Здесь так немного было радости, так мало жизни было в их жизни, что как будто и не было никакой жизни. Как будто не было всех этих людей, а остался только старый, заброшенный дом.

Хотя наверно это не совсем так. Потому что пока я там ходил, пока я сейчас писал – я чувствовал всех этих людей. И всех сразу и каждого в отдельности. Они живы сейчас и здесь – во мне. Тем что я был в их комнате, смотрел из их окна. Тем что они жили когда-то – они живут во мне сейчас. И они будут жить независимо ни от меня, моего восприятия, ни от себя самих, если кто-то из них ещё жив. Потому что он жив в другой жизни. Совсем не в той, которая была 10-20 лет назад. Той жизни уж нет. Но она как бы и есть. Это противоречие, но без него картина была бы неполной.


17:27 

Feel so good
После заехали на заправку, и встали рядом – чайку хлебнуть. Рядом очередь – бесплатная кормёжка- микроавтобус от благотворительного фонда Ночлежка. И много – человек 40-50. Практически нет женщин. и сильно грязных, запущенных людей среди них – только треть наверное. Едят стоя и быстро, отойдя несколько шагов буквально. Те люди, которых остальные стараются не замечать. Отводят глаза, стараясь отодвинуться по дальше, проходят мимо. Я и сам излишним гуманизмом не страдаю, но тут стало даже интересно – а что это за люди, и почему они здесь в этой очереди.

И для пущей контрастности – по другую сторону от нас – лютеранское кладбище – огромное, запущенное, с роскошнейшими надгробиями, величественными склепами – и всё это в состоянии крайнего небрежения. Люди жили состоятельно, явно думали о себе со значением, думали небось, что весь мир на них только и держится, а теперь на ступеньках их могил местные бродяги разложат свою нехитрую закусочку, да разопью бутылочку, другую винца белого.


22:04 

Feel so good
Во мне есть некая сущность, которой абсолютно чуждо кипение страстей. И эта сущность, как будто и есть подлинное основание меня самого. Самая сердцевина меня, эссенция сущего во мне. Наверное, именно то, что подразумевают под словом душа. Так вот эта душа – никуда не торопиться, ничего не боится, и даже ничего не хочет. Она самодостаточна, свободна и вездесуща – как будто во мне самом и во всём внешнем одновременно. В моём сущем нет места слабости и ему неведомы страдания, потому что оно непричастно ни ограниченности формы, ни какому желанию, кроме одного – Быть.
А ночью проснувшись в воображаемом диалоге – в конце концов за всеми этими интеллектуальными изысками и превознесением Разумного вы очередной раз забываете, что Бог есть прежде всего любовь. И даже не важно какая. В любом проявлении жертвенности и растворении в ближнем своём вы ближе к Богу…». И это, видимо, тоже одно из свойств моего сущего.
Из сказанного также –
Первая задача, которую приходиться решать по жизни – это выяснить - в чём смысл жизни. Вопрос №1 – зачем жить. И если этот вопрос не откладывать, и не задвигать в дальний ящик, то годам к 35-ти примерно, становиться очевидно, что смысл жизни - в самой жизни. Жить надо не для чего-нибудь и ни зачем-нибудь, а для того чтобы жить! Всё будущее существует в настоящем, и ради настоящего. А воспоминания хороши лишь тем, что имеют место сейчас. Хотя, на это осознание жизни как подлинного смысла бытия способны тоже далеко не все. Даже скорее немногие. Значительное количество, да практически и все, зачастую - прячутся от жизни за делами её – за приобретением вещей, социальных статусов, удовольствий… В поисках новый впечатлений и даже знаний полагая себя, но себя же и растрачивая. Чего мы ищем, к чему стремимся? И стоит ли оно того? Не все готовы даже к такой постановке вопроса. А из озадачившихся - подавляющее большинство выбирает готовое решение из уже предложенного нашими предшественниками- теории, гипотезы, учения… Но, на самом деле, даже готовую Вещь надо суметь исполнить. Любое учение мертво, пока нет человека, который бы своей жизнью не реализовал его на практике. Потому не столько важна Вещь, сколько важна её Интерпретация. Интерпретация абсолютно уникальная, в ней человек реализует себя как творец. Он воссоздаёт Произведение, внося в его звучание новые оттенки смысла. И всё сущее существует в рамках этого времени и тисках материального- а это и есть жизнь. Нет ничего такого чтобы было вне неё, и не ради неё. Даже сама смерть лишь подчёркивает значимость жизни. Зачем нужна была бы жизнь, если бы смерть стала вдруг невозможна?

Вопрос № 2, после того как мы решили - что жить стоит только ради самой жизни- как жить? Если уж мы согласились с тем что жить надо- надо решить - как надо жить. Как надо жить так, чтобы мы оказались достойны этой жизни? Т.е. как то-то надо прожить эту жизнь правильно, раз нас уж угораздило родиться. И, как вы догадываетесь, готовые решения могут быть употреблены лишь в ограниченном смысле, и опять- таки как интерпретация. А потому второй наш вопрос вполне можно свести к вопросу – кто я такой, или что я такое? Потому как без понимания самого себя, без познания себя, невозможно будет прописать рецепт своей жизни. Правильная постановка диагноза это уже почти исцеление. О каком исцелении может идти речь, когда мы говорим о самих себе и собственной жизни? Мне кажется речь идёт о несоответствии – себя настоящего и себя подлинного. Того что ты есть на самом деле. О степени собственного несовершенства, и приведении себя самого - к себе совершенному. Стать самим собой. Прийти в себя. И тут, пожалуй, не ухватить
сразу существо вопроса. Но можно лишь по неким признакам приблизиться к пониманию его. Есть некие черты, признаки на него указующие, каковые в совокупности и дадут непосредственное указание на него. И признаки эти – наши желания, стремления – вектор нашей воли. Моё я и моя воля – идентичны. Я есть то, что я хочу, к чему стремлюсь и чего желаю. Другое дело, что я хочу многого и практически одновременно. Зачастую взаимоисключающего и противоположного. А значит необходимо выбрать. Для выбора нужны критерии соответствия – того чего я хочу, и того что есть я сам. Некий идеал, основное направление. И всё то, что с ним не совпадем и идёт в сторону – от этого придётся отказаться. Пожертвовать, ради главного.


00:06 

Feel so good

Первый признак ущербности – цитирование. Прочли у кого-то нечто, что вам понравилась –так и скажите, как есть, а чего мне пересказывать, что кто-то, чего-то, когда- то сказал. И дались мне ваши высокие материи – правды, лжи…

А я вот врун по природе. Я фантазёр и сочинитель. Я не могу не врать. Для меня врать – как дышать – необходимо. Но для меня самого моё враньё- совсем не ложь. Оно есть всего лишь моя интерпретация действительности. То, как я вижу, и то как понимаю видимое. Весь мир – иллюзия. И что с того, если добавлю в него чуточку своего вранья? Что вы, честные такие, можете назвать правдой?! Да и кому нужна ваша - Правда? Если таковая вообще существует и достижима. Всё сущее существует лишь в некоторым приближении, но никогда – не в идеале истинного. И потому единственным критерием правды – остаётся практика. То, что полезно – то и правда. То, что можно применить и принесёт пользу для вашего существования – то и есть истина. Прочее – по боку. Всё что не вписывается в рамки вашего мира – по-вашему так и ложь. А по мне так всё существующее- истинно, просто в силу своего существования. Раз оно существует- значит оно имеет право на существование. Да вся ваша жизнь сплошной обман и условность. Все эти пританцовывания ритуалов и правил, придумывания законов и теорий… нет чтобы попросту честно признаться – я знаю только то, что я ничего не знаю.

Приподнял сегоднясебя аж в 8-мь утра. Ради того что надо было-таки наконец дойти до стоматолога,заделать пломбу, вывалившуюся ещё месяц назад. И так непривычно хорошо - когдарано. Даже Норман, куда я привык забегать уже минут за 10-ть до закрытия,оказался закрыт но уже по причине ранности – не продают у нас, оказывается НероДиавола Сицилийское до 11-ти утра. И бейджик на гуди у девушки – продавщицы,заспанной, как не до конца проснувшейся. Косонько так висит, и крупными буквамиодно слово – Любовь. Просто и ясно. Чего ещё надо? Вот она девушка. Вот еёгрудь, вполне себе ничего грудь, и девушка тоже вполне себе ничего- и написано– Любовь. Значит всё просто и понятно – надо любить!

21:52 

Feel so good
Вполне рабочий день. Если не считать, что ели проснулся к 12-ти и на работу ели приехал к 4-м. Но чего-то поработал даже. Хотя сил нет никаких и состояние болезненное. Вроде как даже температура. Но от того и как будто блаженство какое. Окружающее всё иначе воспринимается, не так как обычно. А под другим ракурсом.
А тут ещё и Санджовезе выдержанное- просто отличное вино. Глубокий вкус, насыщенный, тёплый. И сам с него будто теплеешь. Вообще последнее время, Марго, я как будто не понимаю- чего со мной происходит. Что-то важное, но как-то тяжело это идёт, и совершенно – не понятно – к чему. По внутреннему ощущению – вроде как я освобождаюсь от чего-то наносного, того, что было не я последние лет 20-ть.
Маме моей тут недавно 70-т исполнилось- вполне себе запросто. Папе вот уже 15 лет как нисколько не исполняется, после 58-ми. И при случае про себя подумал- ежели бы мне так же быть заранее уверенным, что у меня есть ещё эти 25, 35, совсем уж смело - 45(как например у моей бабушки, она то смогла, не зная ни грамоты, а я чем же хуже?)- лет. Как бы по правильному стоило распорядиться таким сокровищем? Планы, знаете ли, задачи, даже может мечты… это из того что хотелось бы. И чего не хотелось бы – болезней, тоски, слабости и глупости…
Сегодня у нас на закуску овощи тушёные с индейкой… опять-таки мной же самим и приготовленные. Блин, это же угораздило меня так жениться?! Вроде как от жены толк должен быть, польза, помощь какая… А когда с неё и взять то нечего, кроме как в постели, да и то только последнее время, лет этак 10-ть, когда она наконец одумалась, просекла, что запросто попадёт под альтернативу…

15:43 

Feel so good
как будто болел до того. Не в себе был. Не мог найти основания под ногами. Потерялся где.
И приснилось мне уже под утро- город. Поле с одной стороны большое, но оформленное и устроенное вроде футбольного, или стадиона. Город с другой стороны, старые дома, маленькие дворики, ломаный профиль крыш, много углов, арки подворотен. И значительный по размерам детский садик с площадками. Иду я вроде вдоль поля с собакой своей, играемся, грызёмся, рычим друг на друга. Загнали какую-то шавку. Мы сильные, смелые и всё у нас хорошо. И вдруг, напротив ворот детсада, за взгорком поребрика огромный чёрный зверь. Как пума, только размером с тигра, и пропорции тела более массивны. Мы его разбудили. Он спал. И как будто я о нём что- то и раньше слышал. Ой- ёй – говорю – это тебе уже не по зубам. И как ни жаль пса своего, понимая, что ничем ему уже не помогу- лезу на высокий конёк ворот, пока он быстро рвёт и сжирает моего пёсика. Он вскоре уже за мной лезет, но превратившись в крупного мужчину. Смотрит мне прямо в глаза, а в них пустота, никаких ни эмоций, ни мыслей, как пустая чёрная бездна. А я начинаю звать на помощь людей, которые просто идут мимо. Кричу – позвоните в милицию, он убил мою собаку… людей не мало, и никто как будто не замечает, что не так со мной и с этим человеком. И некоторые начинают звонить по своим мобильникам. Зверь, глянув на меня ещё раз потихоньку начинает слезать и вовсе куда-то исчезает. Но я всё равно чувствую, что он где-то здесь, поблизости. А милиции появляется вдруг, сразу и много. Причём не обычные патрульные в штатной форме, а спецназ в касках, бронежилетах, с автоматическим оружием. Они оцепляют плотно детсад. Разные подразделения, снаряжение разное. Но всех как-то не сильно интересую я лично, а как будто они проводят некую спецоперацию. Меня наконец-то какой-то из полицейских попроще начинает опрашивать. Но и до это-то и сразу после расспросов приходит зверь. Каждый раз в разном виде. И порой как будто я его и вовсе не вижу, но плотность его присутствия становиться максимальной, и я бегу от него спасаться. И каждый раз наверх, по карнизам и козырькам карабкаюсь куда-то на крышу. Зачастую не один, а в компании одного, двух людей. С крыш мы смотрим вниз. Внизу нет никакой интенсивной войны, спецназ скорее пассивен, а после и попросту исчезает. Но зверь за каждый свой приход находит новую жертву. И в очередной раз я стою с фрагментом тела этой жертвы, когда капающая кровь у меня на глазах меняет свой цвет с красной на чёрную, и сама ткань тела вдруг начинает разлагаться прямо в моих руках. И этой чёрной крови под ногами становиться всё больше, она расползается по земле. Она везде пятнами на стенах. И люди от неё как будто сходят с ума. Начинают набрасываться друг на друга. Становиться всё труднее спасаться от зверя наверх, меня всё больше охватывает чувство безысходности и отчаяния. И наконец я пытаюсь спрятаться от всего этого, в чём-то вроде котельной - залезть высоко по трубе. Но пока я карабкался по лестницам, чёрная кровь начала капать уже и с крыши. Мне ничего не остаётся как выбежать на улицу в поисках нового убежища. Но на улице, посредине этого прокажённого города из дверей одного из красивых домой выходит целая процессия. Вроде свадебной церемонии. Все люди в ней светлые, а не почерневшие как горожане, в светлых одеждах, они спокойны и радостны. Невеста идёт одна, впереди всех, за священниками с хором. И я смотрю на это недоумевая, как это возможно посреди окружающего ужаса. Но они идут по широкому белому ковру, сквозь которых просвечивают, но не проступают пятна чёрной крови. Идут в храм. И я тоже вхожу в эту процессию, меня не гонят. И ещё несколько человек из города, мы оказываемся как позади невесты, нас обгоняет повар с подносом пирожных. Я вроде как облизываюсь на них, при том, что чувствую себя посторонним, но повар любезно рекомендует мне какое из них взять. Нежное тесто, очень выдержано по сахару, с уплотнённой, но не грубой корочкой сверху. Нас с города человек 4-5 и нас не гонят. Относятся крайне доброжелательно. В финале уже- женщина там была, как кукла, оплавленная огнём – полголовы, с сохранившимся лицом, и ступни левой повыше щиколотки нет. И вроде как это моя женщина и все этому были рады. А по мне - как будто я её себе вернул. Вот такую всю повреждённую, непохожую даже на человека, ущербную до невозможности - но мою.
Я проснулся. И поначалу подумал чушь какая-то приснилась. Хотя сон был очень ярким и напряжённым психологически. А потом мне как будто дали от него ключик. И всё раскрылось, как распахиваются двустворчатые двери- разом. Всё стало очень стройно. Но те выводы которые последовали, были бы несколько самонадеянны и даже дерзки, если бы я их за уши притянул. Но не я их сделал, мне как будто их просто дали.
Зверь в разных проявлениях – это была страсть. Пожирающая, бездонная и беспощадная. Мой пёс – скорее всего это был я сам, в своей самонадеянности и дерзости. В своём уповании на свои силы, с известной долей агрессии. Мне пришлось бросить его на растерзание, когда я встретился на настоящим зверем – протозверем. Нечто вроде воплощения абсолютного зла – бездны отсутствия. Вся эта милиция была охрана, но не моя лично, а вроде как разделяющая миры. И к детсаду зверя не допускали. Дети были лучше защищены. Но горожане - они заражались кровью зверя, не сразу и не все, а после становились как будто безумны в своём поведении. Я каждый раз искал спасения на верхних уровнях от зверя. Но я не мог там сидеть долго и каждый раз приходилось спускаться вниз. В одно из таких убеганий я забежал на колокольню монастыря, у входа в башню была монашка, а на самом верху, там, где я искал выхода к небу, заканчивалось всё тесной комнаткой, маленькой, как миниатюрной. И в ней за решёткой вместо двери- маленькое окно с куском неба. В одном углу спали две молодые девушки, а посередине сидела на жёрдочке птица с головой красивой девушки. Она улыбалась мне и что-то то ли щебетала, то ли пела. Девушки мне стали говорить, что не стоит будить птицу, ей скоро вставать и петь, в 4 часа утра. Значит была ночь. И комната, и девушки всё было очень маленькое, я, пожалуй, даже не смог пролезть в дверь к тому окну что было в конце комнаты, и в которое эта птица пела в 4 часа утра. Это был как будто не мой ход к воздуху и свету. А когда я уже не смог его находить вовсе, попав в котельную и так и не дойдя до крыши, с которой на меня начала капать кровь зверя. Уже не было выхода. И вдруг я оказался в числе тех, кто был на браке. Меня, и некоторых немногих со мной, не было в списке приглашённых, но нас никто и не прогонял. Я смог ходить по улицам залитым чёрной кровью, и дышать его воздухом, потому что я был не один, и потому что под ногами был тонкий, но очень плотный белоснежный покров. Я, наверное, не буду писать кто была та невеста. Мне это как будто страшно произнести явно. Хотя я видел её лицо. Тех, кто шёл впереди неё я не видел, но постоянно чувствовал их присутствие. И ещё два имени я так и не смог вспомнить, проснувшись – одно мужское и одно женское- они были не от нашего мира, и именно они ходатайствовали за меня, чтобы меня приняли и накормили на этой свадьбе.

Съездил за водой в Ижору по солнышку. За дамбой Финский почти выполз из своих берегов. Сразу за съездом с виадука в Бронке плещется у самого шоссе. Там суета - валят камни, мешки с песком, прям как в какой-нибудь Голландии. Сама дамба со стороны залива видна тонкой полоской- никогда раньше такого не видел. На роднике – солнце, сосны, песочек и никого по причине буднего дня. И вода, текущая из земли – как сама жизнь, что наполнит потом моё тело, разнесёт по клеткам питательные вещества, выведет отходы…
На работу совсем уже не поспел, так хоть к уроку подготовился. Пешочком прогулялся. И после занятий как-то не захотелось совсем сидеть, чего- то думать, писать, или даже просто кино искать – качать. Как суета будто. Пошёл было на выход, но взял кофе из автомата, захотелось просто посидеть на мат-мехе. Прошёлся вокруг баобаба, и нашёл себе место в 01-ой. Огромная потоковая аудитория, с рядами сидушек со столешницами, потолки ломаные под акустику, и далеко внизу кафедра со столами, три огромных передвижных доски. Ничего не изменилось. Здесь я писал вступительные экзамены по математике, здесь потом сидел на лекциях мат анализу, и здесь сижу снова я. Хотя, вроде, как и не я. Но что-то меня связывает с тем мной, который первый раз сюда пришёл 28-мь лет тому назад. Я стал умнее, хотя может и не так уже жив умом и восторжен. Однозначно – мудрее, в силу опытности, пройденного, пережитого. Что бы я сейчас мог и хотел сказать тому молодому парню, который был мной тогда. Пару тройку важных, практических советов, но вряд ли что-то по существу. что-то такое, чтобы он всё сразу понял. Чтобы он стал счастливее, свободнее. До этого всего ему по любому надо будет дойти самому. Чтобы он поверил, чтобы увидел правильность, смог найти стоящее. Нет это всё вряд ли. И тогда, и после ему говорили, ему советовали. У него была возможность подумать, сделать. Но он этого или не хотел, или попросту не мог. Так значит всё правильно? Всё именно так как должно было быть?! Что поменялось, если бы в практическом и внешнем смысле жизнь его сложилась бы несколько иначе? И у него не было бы того душевного опыта и понятия, которое есть сейчас у меня. и это был бы уже совсем не я. И значит – всё это не важно- то, что было. А принципиально важно то - что есть сейчас. И как ты, такой какой есть сейчас, сможешь этим распорядиться.
Из того, кем был я тогда - я стал всё-таки лучше. Во многом, но не во всём. Не настолько лучше, как становиться, например, тот же дуб с возрастом. Дуб с возрастом становиться просто во всём лучше – шире, выше, красивей. Не так с человеком, и это, пожалуй, следствие его свободы воли. Большинство как-то кривятся набок, становятся трухлявы прежде времени, или попросту ломаются и лежат бревном бестолковости. А всего надо бы увидеть закон правильности бытия и быть в нём, и возрастать в нём как в лучах солнца. Всего то надо – понять, что хорошо для тебя, а что плохо, и сделать выбор в пользу хорошего. Так вроде бы просто, и так невозможно тяжело достичь этой простоты бытия

23:28 

Feel so good
Для чего или кого я пишу свой дневничокс, Марго? А мне даже не важно, поверите ли. В некотором роде мистика – просто сам факт присутствия моей писанины вне зависимости от меня приобретает некий самостоятельный смысл. Как та самая моцарелла, которая была сделана в Новгороде, а идёт так на ура под чилийское Сира.

23:26 

Feel so good
Женщины, вино и музыка – что может быть лучше, драгоценная вы моя королева Марго? Ну разве что в иной последовательности – вино, музыка и женщины. Если быть более точным – женщина, одна, она же единственная и неповторимая. То самое дополнение меня самого до существа совершенного. Ибо без неё, я всё тот же андрогин Платона – человек лишь наполовину. Другой вопрос- это то, что женщина эта может быть каждый раз другая. Просто смотря по обстоятельствам. Просто в силу несовершенства предыдущей. И моего собственного. Что поделаешь, Марго – жизнь несовершенна, мы сами несовершенны, и уж тем более несовершенны окружающие нас человеки. Причём окружающие как раз в такой степени, будто и недочеловеки вовсе. Вот и остаюсь я один такой - человек. Слабый, немощный и глупый… Один. Нормально. Естественно, как у Камю – каждый умирает в одиночку. А я умираю каждый день как будто заново. И каждый раз настолько же мучительно и бестолково, как и предыдущий. Дела моего дня губят меня, и то что дарует вдохновение – оно же несёт смерть. Я не против. Просто не стоит мешать мне.
Сижу рассматриваю фото случайно скачанное, в связи с Козарчанкой Жоржа Скрыгина. Видать после награждения. Число 4 мая 1945 года. Нормальные русские бабы. Чисто славянские лица. Не блещут ни тонкостью профиля, ни длинной пальца, даже бюст практически у всех весьма скромно обтянут форменной гимнастёркой. Но что поразительно, что потрясающе до невозможности- винтовки со снайперским прицелом в их руках и фасад гимнастёрки весь в орденах и значках отличия! Те существа, что самой природой приспособлены дарить любовь и продолжение жизни- методично и весьма успешно, судя по количеству наград – убивали нормальных здоровых мужиков- немцев, румын, венгров – всех, кто оказался в перекрестии их прицела. Очень даже запросто – прикинуть дистанцию, поправку на ветер, просчитать следующее движение и на счёт два, на выдохе нажать курок… Всё так, как нас учили в Забайкалье, всё так, как мы делали после, но тогда ещё не было, а уже через пару лет – лучшими снайперами среди аборигенов станут женщины – они не суетятся, не волнуются, они умеют сосредоточиться, и не увлекаются противоборством – быстро уходят, и как не в чём не бывало стирают дитячьи подгузники и варят кашу старикам.

13:05 

Feel so good
Посмотрел на свой декадный листок планов на месяц – и подумалось – Вот моя осень и пролетела… три месяца, неделя за неделей, день за днём…

13:05 

Feel so good
Ночью проснувшись около пяти думалось о том, как бы я стал жить если бы осталось жить мало. Совсем мало. Обидно, конечно, очень стало бы обидно. Но прожить оставшееся захотелось хорошо. Настолько хорошо, как никогда раньше не жил. Просто очень хорошо, просто замечательно хотелось бы прожить эту малость. И вдруг так сильно- сильно захотелось пожить хорошо. Вот так по-настоящему хорошо, что подумалось разве для того нужен предлог, разве это надо обязательно откладывать на самую крайность?
Просто начать жить хорошо – сильно, свободно, легко и радостно. Избавиться от всего лишнего, не обязательного, пустого, и сосредоточиться на самой сути жизни. На самом главном. На том, что хочется по-настоящему и больше всего.
А чего хочется тебе больше всего? Заниматься наукой, литературой, преподаванием. Развестись наконец-то с женой. Хочется быть здоровым, сильным. Денег заработать хочется. Очень хочется наконец-то начать вставать рано, и даже очень рано, просто даже раньше всех.
А от чего бы тебе стоило отказаться от каких привычек, слабостей, привязанностей. От того что утяжеляет тебя и делает тебя не свободным?

И ещё – по поводу нищеты. Думалось вчера под впечатлением от Догвиля, посмотрелось вокруг с утра, и вдруг дошло – Нищета - это не обстоятельства, а состояние души! Нищие, прежде всего - нищи духом. Их собственная глупость и бессилие делает их нищими, и только во вторую очередь – какие-то внешние события и отношения.

Записки писателя

главная